Вот теперь картина начинала собираться.
Они ждали, что я выживу. Они заранее закрыли мне имя. Заранее пошли в дом. И сидели тут на охоте, как на норе.
Паша, стоя на коленях у стены, зашептал:
— Артём, я ничего не знал. Они пришли с бумагами. С печатями. Сказали, так надо. Сказали, ты всё равно сдох.
Я медленно повернул к нему голову.
— И ты сразу побежал в мой дом.
— Я… я хотел спасти имущество. Чтобы оно в роду осталось.
Лиза фыркнула так, что даже Ершов покосился.
— В каком роду, мразь. Ты ковёр из маминой комнаты продал.
Паша задёргал лицом.
— Деньги были нужны.
— Тебе всегда деньги нужны, — сказал я.
В коридоре грохнули шаги.
Кто-то уже лез через боковую дверь.
Вера заняла угол и показала два пальца.
Я кивнул.
Первый ворвался быстро. Видел темно. Работал на рывке. Вера сбила его выстрелом в плечо. Второй за ним ушёл в сторону умнее, дал очередь по кухне. Пули выбили стекло и вбились в шкаф. Я швырнул в дверной проём табурет, сам рванул следом и врезался в него плечом. Мы оба улетели в коридор.
Он успел ударить рукоятью пистолета мне в скулу. Мир мигнул. Я в ответ вбил ему лоб в нос и приложил затылком о стену. Вера добила прикладом по кисти. Пистолет отлетел к сапогам Лизы.
— Чисто, — сказала Вера.
Снаружи раздался крик Геры:
— У вас там долго ещё?
— Минуту! — рявкнул я.
Я вернулся на кухню.
Паша уже рыдал. Тихо. Сопливо. Мне было противно даже смотреть.
— Где ещё искали? — спросил я.
— В кабинете. В подполе. В кладовке. На чердаке. Везде.
— Кто был первым?
— Люди Коршунова. Потом я.
— Что им было нужно кроме бумаг и ключа?
Он замотал головой.