— Паша трус. Если прижмёшь, он заговорит сразу.
— Я знаю.
Мы подошли к внутренней двери. Я приложил ухо.
Шаги. Скрип стула. Металл по столу. Кто-то нервно дышал. Паша. Он у меня всегда дышал так, когда врал и боялся.
Я толкнул дверь.
Кладовка встретила нас темнотой и запахом сушёных трав. Оттуда мы вышли в коридор. Свет с кухни ложился полосой на пол.
Глухой голос сказал:
— Утром приедет Коршунов. У тебя последний шанс, Паша.
Вот это уже было мясо.
Я увидел край кухни и тень у окна. Потом вторую. Паша сидел за столом, бледный, весь мокрый. Напротив него стоял сухой мужик в сером плаще. Лет сорок пять. Лицо простое. Глаза мёртвые. У плиты торчал ещё один. Молодой. Тот самый, с ровным голосом.
Сухой повернулся первым.
— Кто—
Договорить он не успел.
Вера выстрелила два раза быстро и чисто. Молодой у плиты завалился на бок. Сухой успел рвануть руку к кобуре, я уже был рядом. Вбил ему локоть в челюсть, перехватил запястье и швырнул на стол. Посуда полетела на пол. Паша заверещал и нырнул под лавку.
Сухой оказался крепкий. Резко боднул меня лбом в лицо. В глазах вспыхнуло. Он вывернулся, ударил коротким ножом снизу. Я едва успел увести корпус. Лезвие полоснуло по куртке и скользнуло по ребру.
Я стиснул зубы, поймал его кисть и шарахнул ладонью в предплечье.
Голос внутри сказал:
Импульс.
Руку дёрнуло жаром.
Нож звякнул о пол. Мужика скрючило. Я тут же врезал ему в шею и припечатал лицом в стол.
— Лежать.
Он захрипел, но ещё дёргался.
Паша вылез из-под лавки на четвереньках и пополз к коридору. Лиза шагнула из темноты и просто поставила ему ногу на спину.
— Куда?
Он замер.
— Лизонька, я всё объясню.
— Лучше молчи, — сказала она.
Я на секунду обернулся к двери.
Снаружи двора уже шёл топот. Значит, двое у калитки услышали стрельбу.
— Гера, — прошептал я.