— Ты ведь должен знать, — заметил я.
— Хочу услышать это от тебя.
Конечно, мой страшный родственник не мог не видеть намерения, с которым я пришел, но ему всегда требовалась воля потенциальной жертвы, доказательство личного выбора.
Настал мой выход.
— Я много размышлял над твоими словами и пришел к выводу, что ты прав. Я слишком далеко шагнул, но не имею и малой части того, что ты умещаешь в кулаке. А мне нужны эти силы. Мне необходимо расти, чтобы вытащить себя из болота. А для этого мне нужен ты.
— Это обоюдная нужда, дорогой брат. Мне тоже нужен ты. При всей моей силе и возможностях я нуждаюсь в тебе и уже неоднократно об этом говорил.
— Прекрасно, — согласился я. — Тогда тебя не затруднит моя просьба.
Валентин настороженно обвел меня взглядом.
— О чем речь?
— Перед следующим шагом познакомь меня со своей деятельностью, с работой института, со своими подопечными. Или ты способен только на договорные обязательства?
Брат расслабленно выдохнул:
— Это просьба думающего. Конечно, Марк, я познакомлю тебя с полем будущего служения.
Мы отправились в лабораторию, где я узнал, что на остров периодически прибывают добровольцы для медицинских манипуляций. Все законно, очень высоко оплачено, обговорены варианты, все обо всем знают. Однако сомневаюсь, что эти люди подписали бы контракты, если бы знали, что их ждет.
Прямые медицинские опыты делали из людей непредсказуемых созданий, которые не способны думать, решать и действовать по своей воле. Слишком активных и бунтарей ломали сразу, а неподдающихся опытам, что исключение из правил, исследовали в лаборатории. К этому числу примкнул и Френк, за что поплатился жизнью. Я ужаснулся, увидев способы воздействия на мозг, и вопросительно обернулся на Валентина.
— Да, дорогой Марк, выглядит не очень. У него ковыряются в черепе, а он смотрит на нас. Но наш институт работает в сфере управления сознанием, тебе это известно. Помимо того мы ищем инновационные методы, фармакологическую совместимость, разрабатываем новые препараты, донорские слияния, проводим сложные тесты. У нас благие намерения.
Я оглядел Валентина и внутренне содрогнулся.
— Такие намерения ведут в ад.
Скрыв улыбку, брат покачал головой:
— Люди, которые пользуются нашими услугами, так не думают. Но пойдем далее, впереди еще много сюрпризов.
Мы отправились на маяк, где мне пришлось однажды побывать, и по дороге Валентин добавил:
— Не делай из меня чудовище, Марк. Я работаю исключительно на запрос заказчиков, и если они требуют результаты такого рода, то чудовище совсем не я. Не умаляй моих возможностей, когда мне понадобится массовое подчинение, я легко этого добьюсь. Ты ведь знаешь.
— Знаю. Щелчком пальца ты прогнешь целый город. Но тебе нужен другой результат: тебе нужно добровольное согласие. Воля души.
— Скоро ты поймешь меня, дорогой брат. Совсем недавно нам было хорошо вдвоем, или ты забываешь хорошее?
Я скрипнул зубами, пытаясь сдержаться, и ответил:
— Понятие хорошего может очень разниться.
Валентин молча усмехнулся.
— Тем не менее прошу тебя воздержаться от легкомыслия. Не делай опрометчивых шагов. Помни о случае на Северной Точке, когда я сказал правду, которую ты не захотел принимать. В итоге чуть не поплатился жизнью.
В это время мы прибыли на маяк и спустились в подземные помещения. Я смотрел на клетки с синими и не понимал, как можно такое сотворить с людьми.
— Здесь особые экспериментальные модели, — пояснил Валентин. — После некоторых лабораторных манипуляций это уже почти мертвецы. Мы держим их на особой диете, как пищевой, так и медикаментозной. Но благодаря им наши сотрудники добиваются потрясающих результатов.
— Неужели их не ищут родственники? — ужаснулся я, испытывая болевые муки, перенимаемые моей эмпатией. — Они ведь остаются здесь навсегда.