Далее последовали братья Карповы, Стивен и Кристофер. За ними подошли Роберт, Джозеф и Антон. Томас оглядел меня, изумленно качая головой, и шагнул с поклоном:
— Мое признание.
И только Хлоя стояла в стороне, полная ненависти и зависти, я прочел это в ней сразу же.
— Твое слово, — обратился к ней Валентин, но упрямица оставалась на месте. — Хочешь испытать его? — холодно усмехнулся брат.
Хлоя направилась ко мне и небрежно бросила:
— Мое признание.
Мне не понравилось такое поведение, и я остановил ее:
— Не принимаю.
— Что? — возмутилась та, сверкнув глазами.
— Ты глухая? — повторил я и надменно добавил: — Теперь ты должна очень постараться.
Хлоя оглянулась на Валентина в поисках поддержки, но не нашла ее.
— Мое признание, — театрально склонилась она.
— Нет, — снова отрезал я.
— Хватит с тебя, — процедила своенравная дама.
— Ты отказываешься признавать его статус? — с укором бросил мой брат. — Ты знаешь, чем это грозит. Выбор за тобой.
Хлоя скрипнула зубами и низко опустила передо мной голову, сменив тон:
— Прошу снисхождения. Мое признание.
Я довольно улыбнулся, мне эта сцена доставила удовольствие. Конечно, я мог бы щелчком пальца сломать ей шею, или заставить, но для меня было важно ее добровольное согласие.
— Мой выбор несказанно радует, — объявил Валентин. — Он умен, он полон сил и он собрал все самое лучшее от вас. Марк, дорогой, ты чувствуешь в себе полноту сил? Ощущаешь потребность выпустить эту энергию?
— Да, брат, — согласился я, едва сдерживая ликование от происходящего. — Дай мне сделать это.
Валентин с упоением закрыл глаза и глубоко вздохнул:
— Даю тебе право. Сделай это, не сдерживай себя.
Я был готов сейчас же вобрать в себя весь мир, закрутить в тугую спираль и поглотить, поэтому рванул пространство, заворачивая его в воронку. Кольца моей сумасшедшей центрифуги зацепили пламя и дым, делая вращение похожим на полыхающий смерч.
Я ликовал. Безграничная возможность свела меня с ума, порождая все большее желание власти. Я получил разрешение. Получил полный доступ к управлению. Те тринадцать, что находились сейчас рядом, были серой пылью, которую мне было позволено лепить по своему усмотрению. И я приступил к этому с большим удовольствием.
Развернув гигантский хлыст, я смел эту серую пыль и замотал в воронку из дыма, огня и притяжения, сжав спираль настолько сильно, насколько смог. Воронка почти исчезла из видимости, словно сжатый до полоски файл. Я окунул их в небытие, забросил в черную дыру портала, где нет никакого существования, а есть только пустота. Я сделал это, потому что так захотел. Мне позволено все. И такая власть наполняет еще большей силой и желанием.
Сколько длилось мое торжество, не знаю. Валентин не остановил меня и не ограничил. И когда я выдернул сжатую спираль из небытия и развернул, разбрасывая свои тринадцать жертв по сторонам, тут же припал пред ним на колено в благодарном поклоне.
— Я буду верен тебе, брат.
В ответ на это Валентин крепко сжал мое плечо, возвышаясь рядом, и одобрительно кивнул:
— Я знаю.
Почему это происходит только сейчас? Где я был столько времени? Мой дом пустел без меня, но теперь я вошел в него и занял свое место. Законное место коронованного.