— Что происходит? — спросил я и облегченно вздохнул, отыскав глазами Мию. — Почему мы здесь?
— Братан! — поприветствовал меня Януш, погремев креплениями на руке. — Ты снова с нами!
— Ты не помнишь? — нахмурилась Стефания, глядя на меня. — Что тебе запомнилось из последнего?
Пришлось напрячь память, собирая общую картинку из воздуха. Что было последним? Что происходило? Где я был?
Обрывки сюжетов, фраз и действий. Все не то. Вдруг среди прочих слов послышалось — «вспомни о родителях», и это словно вынуло меня из бутылки с матовым стеклом.
— Мы были на Северной Точке, — прошептал я, понимая, что нынешнее положение указывает на наш провал. — Помню этот адский переход… И ее… Такую страшную, такую невыносимую…
— Марк, ты сейчас о ком? — осторожно поинтересовалась Николь.
— Я не знаю… Кто это или что, но она заполняет все, что находится по ту сторону. Ее воздействие невыносимо, и ее невозможно остановить.
Януш присвистнул:
— Хорошо, что ты там не остался насовсем, твой родственничек позаботился.
— Он меня спас?
— Как же, держи карман шире, это чистая выгода. — Ян демонстративно погремел оковами. — Спасает, ага.
Смысл происходящего стал доходить до меня все ярче, я закрыл глаза и выдохнул:
— Как мы вернулись?
— Вертолетом нас переправили до аэропорта Рейкьявика, а там частный самолет доставил до Нью-Йорка, — ответил Леон. — А на остров снова вертолетом.
— Так и скачем по островам, — усмехнулся Януш. — Давайте, дело делать, хорош тюленей играть. Мы такой силой владеем! Братан, ты как, очухался? Тебя и ждем.
Честно говоря, чувствовал я себя скверно. Мне словно прополоскали мозг. Но нужно что-то делать, пробовать, иначе пойдем на корм синим.
— Давайте попробуем, — согласился я. — Для начала, освободимся от ремней. Мне нужны ваши силы.
Как только я смог собрать от ребят все, направил действие на замки креплений, но мысли мои путались, словно раздвоенный взгляд, который не можешь сконцентрировать. Несколько безрезультатных подходов дали понять, что моих сил недостаточно.
— Простите, у меня странное ощущение, что с моей головой что-то сделали, — признался я.
— Всем сделали, — добавила Эвелин. — Иначе мы давно порвали бы любые ремни.
— Похоже, нам с той инъекцией ввели психотроп, — попытался внести ясность Леон. — Когда мы летели обратно, на нас уже пошло воздействие, безволие что ли. Ты ведь по факту отсутствовал, союз разорван. Шеф, наверное, с нами работал на своем тонком уровне. А когда нас привели в лабораторию, разложили здесь и под видом укрепляющего ввели другое.
Я попытался задействовать ощущения, «увидеть» каждого из ребят, как делал это раньше. У меня получилось, только одного человека не удалось просмотреть.
Развернув голову к кровати позади, я шепнул:
— Мия! Ты в порядке?
Ответа не последовало. Она даже не пошевелилась, продолжая лежать в позе покойника в гробу, только руки были вытянуты по бокам из-за ремней.
— Мия, ответь, пожалуйста, — настаивал я, потому что такое положение очень настораживало.
— Она все время такая, — пояснил Серафим. — Как уложили нас здесь, так и замерла. Я пытался уловить уровень агрессии, но в ней вообще ничего нет. Словно жизнь прекратилась.
— Похожее уже было, — тихо добавила Николь. — Она тогда в металлическом саркофаге находилась.
Этого я и боялся. Мия отключила себя, чтобы обездвижить пленника. Попав в сложную ситуацию, она умела остановить все процессы, впадая в некий анабиоз. Но последствия выхода из него не радовали.