Только шепот вокруг. И тьма.
Только тьма…
— Думаю, прошло достаточно времени, чтобы понять — Марк не выйдет сам, — объявил глава тринадцати, обращаясь к группе инверсов. — Я пойду за ним.
— Стоять! — одернул его Януш. — Откуда нам знать, что он не выйдет?
— Просто поверьте мне, — снисходительно улыбнулся Валентин. — Еще вариант: сходите за ним сами. Хотя для вас это не вариант. Либо дайте мне такую возможность. Пока не поздно.
Серафим склонился к друзьям и, обсудив что-то вполголоса, ответил:
— Еще подождем.
Высокий брюнет развел руками и покачал головой.
Спустя время, Мия медленно подошла к подножию Врат и стала смотреть в центр. Крепко сжав кулаки, девушка долго вглядывалась сквозь дышащий темный сгусток, как вдруг развернулась к Валентину и, раскрыв глаза, приказала:
— Вытащи его. Сейчас же.
Глава тринадцати усмехнулся, словно подтверждая свою правоту, и шагнул в темный портал.
Время шло, но ничего не менялось. Это заставило ребят нервничать.
— Так долго, — вздохнул Леон, поправляя очки. — Стеф, ты видишь Марка?
Стефания отрицательно качнула головой, не сводя глаз с Томаса.
— Я тоже перестала его слышать, как только он скрылся за этим дымом, — добавила Николь.
— Что там происходит? — нетерпеливо бросил Ян, продолжая поглядывать в сторону тринадцати. — Скай, что ты увидела? Не молчи.
Мия сжала фигурку кролика в ладони и перевела взгляд на черный выход.
— Марк в беде, потому что оттуда может выйти только он…
В этот момент из-за темной завесы портала вышел Валентин, он держал на руках безвольное тело брата.
— Игра закончилась. Нас ждет самолет. Не заставляйте меня повторять.
Я чувствовал, что куда-то лечу, но не мог вырваться из пелены забвения. Оно липкой пленкой покрыло все тело, и от слабости никак не удавалось от этого избавиться.
Где я сейчас? Вокруг голоса, но кто это говорит? Хочется подняться, только не получается даже открыть глаза. Я так устал. Очень.
— А ты слышала, что он сказал за дверью? — откуда-то издалека раздался голос Леона.
— Нет, он накрыл себя чем-то непроницаемым, — ответила Николь. — По крайней мере, для меня.
Сознание возвращалось медленно. Я узнал голоса ребят, но не мог сообразить, почему ничего не видно.
— Смотрите, Марк приходит в себя.
Разлепив тяжелые веки, я увидел белую стену. Нет, это потолок. Мне что, стало плохо?
Хотелось потянуться к лицу, но у меня не получилось поднять руку: на запястье ремень. На другом тоже.
Что это? Мои руки закованы?
Я наконец очнулся и, приподняв голову, увидел зал лаборатории. Рядом со мной находились ребята, только мы были в странных условиях: каждый лежал на отдельной медицинской кровати, прикованный по рукам и ногам широкими ремнями с шипами на внутренней стороне.