— Почему вы здесь? Как оказались на острове? Кто вы?
— Уже никто, — тихо ответил он. — А в прошлой жизни был человеком.
Растерянно оглядев странного мужчину, я подсел поближе.
— Мне приходилось видеть похожих на вас, но ни один не был таким же. Что с вами произошло?
— Неповиновение. Я Френк, медик, работал в главной лаборатории института господина Штефана. И однажды не смог переступить через свою совесть. После этого попал на принудительную операцию, где модифицируют мозговую деятельность. Нас таких много. За оградой одичавшие формы, нами никто не занимается, только ведут наблюдение. Иногда изымают единицу для исследования. Некоторое время я находился в клетке пятого отсека, но потом узнал, что моя дорога — на маяк и сбежал. Сам не знаю, как смог, но до сих пор прячусь по периметру острова. Они сначала искали, а потом бросили, решили, что загнусь естественным образом.
Совершенно шокированный я снова спросил:
— Как долго вы здесь?
— Почти пять лет. Как снег ляжет, будет пять.
— Пять лет? Как вы выжили?
Френк пожал плечами:
— У меня все не так. Модификация не сделала из меня марионетку, и безвольного не сделала. Только с глазами вот получилось…
— Скажите, а остальные люди, такие как вы, они откуда вообще? Их всех так наказывали? Модифицировали?
— Опыты, разные методы, медицинские разработки… Кто-то доброволец, кто-то в наказании. Господин Штефан работает с сознанием и подчинением. Для него это главные пункты деятельности. Остальное идет параллельно, как бы прикрытием. Донорство и разработка препаратов.
Чудовищные новости осели во мне тяжелой болью. Человек напротив стал даже близок.
— Прости меня, Френк. Мне очень стыдно за свой поступок, я искуплю свою вину и помогу тебе.
— Ничего страшного, — мужчина махнул слабой костлявой ладонью. — Мне известно, как действует атмосфера в обществе главного человека на острове. И я знаю, кто вы.
— Откуда?
— Пока работал внутри, слышал разговоры о вашем приезде. Господин Штефан делал на вас большую ставку, он ждал вас, и был озабочен этим больше всех событий. А когда моим домом стал островной периметр, я наблюдал за жизнью внутри. У нас обостряются слух и чувства, и так я узнал о вашем приезде, о том, как вас готовят, и что вы сами испытываете. Мне пришлось научиться быть невидимым, и часто я находился рядом, когда вы выходили за разрешенную зону.
— Тогда зачем ты приблизился сегодня? Я мог тебя убить.
Френк печально улыбнулся:
— Мне снова повезло.
— Тебе повезет еще раз. Как только мой план вступит в силу, я вывезу тебя на материк.
Мужчина глубоко вздохнул, словно опечалившись, повлияв этим на мое сердце.
— Я давно хотел поговорить с вами, Марк. Вот здесь адрес, — он протянул смятый, сложенный в маленький квадратик лист бумаги. — Это мой дом. Когда будет возможность, скажите моей жене, что я ее очень люблю…
В эту секунду раздался выстрел, и Френк отскочил от меня, отлетев на спину с раскинутыми в сторону руками и пулевым отверстием во лбу. Взгляд его синих глаз застыл, устремившись в небо.
— Попался, беглец, — послышалось в стороне.
Я вздрогнул и оглянулся, понимая, что пропустил слежку охраны. Они были совсем рядом, подобрались так близко, что можно было щелчком пальца свернуть им шеи. А я не услышал их. Я был слишком тронут судьбой Френка, обычного человека, ставшего изгоем. Он говорил о доме, о жене… Он думал, ему повезло. И я думал. А кто-то просто нажал на курок и сломал все. Надежды. Мечты. Радость. Превратил тепло в холод. Это непоправимое разрушение. И разрушители ответят.
Медленно поднявшись, я схватил людей в форме, подтащил их к себе и швырнул на землю. Мне не нужно было касаться ни одного из них, мои невидимые руки сделали все сами.
Кто-то пытался дать сигнал по рации, но я вырвал аппарат вместе с пальцами и со злостью отбросил кровавое мессиво в кусты. Автоматную очередь встретил мой щит, и пули, словно резиновые шарики, отскочили в виновников. Испуганные глаза охранников только раззадорили меня, дав эмбриону свободу.
Развернув воронку, я шагнул навстречу убийцам Френка, отчетливо слыша бешеный стук их сердец. Им было страшно. А мне было хорошо. Я жаждал мести, желая почувствовать их страдания, как они заставили страдать этого бедного человека, не сумевшего однажды наступить на горло своей совести.