— Все понятно, — отозвался Серафим. — Как будешь готов — откроешь карты. Мы будем ждать.
После беседы все разошлись на отдых. Мия осталась, продолжая смотреть на кролика в ладони. Некоторое время она молчала, а я был рад просто находиться рядом. Больше всех мне хотелось видеть ее, мою напарницу, без которой ноги теряли опору. Словно эта хрупкая девушка была моим железобетонным основанием.
— Прогуляемся? — вдруг предложила Мия.
Мы вышли из института и отправились за территорию на наше любимое место, на пирс.
— Рад тебя видеть, — тихо произнес я, тайно вдыхая знакомый аромат зеленого яблока. — Мне не хватало твоего присутствия.
Мия улыбнулась, глядя на воду.
— Ты черпаешь много сил от меня. Больше, чем от других. Это та самая зависимость.
Я покачал головой:
— Мне просто тебя не хватало. Все как-то не так. Без тебя.
— Осторожно, Марк. Привязанность делает человека уязвимым.
— Да. Но я не понимаю, что со мной. Ты повлияла на мою жизнь, на мой взгляд, на мое сердце… Знаю, что не должен об этом говорить, но хочу. После передачи сил я особенно тебя чувствую. И пока неизвестно, как перемена отразится на моей жизни, но скажу: я рад.
Мия повернулась и стала смотреть на меня. Сначала она молчала, погружая в пучину двух синих океанов, а потом вдруг взяла за руку и сказала:
— Я ничего не чувствую. Как мертвец не может ответить взаимностью, так же я не способна. Прости.
Когда теплые пальцы отпустили мою ладонь, мне показалось, что разорвался поток жизни. Я бы восстановил соединение и взял Мию за руку, но понял, что она ограждается. По какой-то причине не подпускает близко.
— Мне это знакомо. Но не сравнивай себя с мертвецом, — покачал я головой, сцепив ладони между собой, чтобы избежать искушения нарушить границу. — Ты живой человек. И ты добрая, не обманывай меня, не забывай, мне теперь доступны разные способы дознания. Я вижу тебя. Чувствую тебя…
— Остановись, Марк, — сухо перебила Мия, глядя на ладонь, в которой сжимала кролика. — Иначе у нас с тобой закончатся любые отношения. Ты изменился. Моя сущность неизменна. Не подходи ко мне близко, пострадаешь.
Я почувствовал, как ледяная корка больно сжимает сердце, это так трудно, такое невыносимое ощущение… Оно новое, ничего подобного мне не приходилось встречать.
Мы долго молчали. Наверное, об одном, но наши сердца были в разных мирах. И это ранило.
Мне очень хотелось прикоснуться к шелковистым светлым волосам, ощутить тепло ее ладони, но из всего доступно было лишь находиться рядом.
— Я не смогу без тебя, Мия. Теперь не смогу.
— Ты не останешься без меня. Я обещала быть с тобой до конца и сдержу обещание. Но это не одно и то же с тем, чего хочешь ты. Прошу, не переходи грань.
Я оглядел сгорбленную тонкую фигурку и вздохнул:
— Постараюсь. У меня ведь нет другого выхода.
В этот раз у нас не получилось поговорить, как обычно бывало. Наверное, я все испортил, выкатывая свои новые чувства на обозрение.
Что происходит? Словно кто-то навязал мне чужеродные ощущения. Что с этим делать? В мою пустую черно-белую душу залили цветные краски, они не подходят мне, но как же отделить их от себя?
Неужели так у всех?
Весь день я проскитался, словно заблудившийся путник в пустыне. Новые чувства совершенно сбили с толку, они отвлекали меня от составления плана, рассеивали мысли и вообще, делали меня каким-то другим. Пару раз я ощущал внушительный зов Алых Врат, но был настолько растерян, что смог легко отмахнуться от этой тяги.
Наутро мне предстояло отплывать на материк и хотелось попрощаться с Мией до наступления ночи, потому что расстаться на такой ноте было неприятно.
Моей напарницы в комнате не оказалось. Через внутреннее зрение она нашлась на уличной территории института в обществе моего родственника.
Увидев меня, Валентин резко сменил выражение лица на благожелательное: