Читать книгу «Беглец. Бегство в СССР. Часть 1» онлайн.

За столом, ( дядя вытащил из холодильника, бутылку самогона, по его утверждению «чистого как слеза», и мне, не смотря на всю мою не любовь к данному напитку, всё же пришлось отведать пару рюмок), наконец спросил меня:

— Ну говори, какое такое у тебя ко мне дело! Вот, ни за что не поверю, что ты ко мне просто так приехал. Вам молодым до нас стариков никакого дела нет. И никакого интереса. Мы нужны становимся, только если где прижмёт вас.

— Ну это не совсем ко мне относится. Я давно уже хотел посмотреть, как ты тут обустроился. Вот выпало свободное время и приехал. Но кроме того и совета спросить надо. Ситуация у меня не простая сложилась. Вот совет и понадобился.

— Ну тогда не тяни, говори. Что там у тебя такого не обыкновенного стряслось?

Я подумал, подумал, налил себе ещё одну рюмку самогона, и ( внутренне сморщившись) опрокинул её в себя.

— Дела у меня, дядя Володя, похоже совсем швах,- и я вкратце описал, мои нынешние жизненные обстоятельства, сложившиеся стараниями генерала Медведева.

— Да-а-а, — сказал мне дядя Володя, закончив слушать мой рассказ, да-а-а, попал ты племянник в зубы чекистской акуле. И,что же никакого выхода из сложившейся ситуации не видишь? Ну не может быть, что бы никакого выхода то не было! Надо, просто сесть, да подумать.

— Не знаю. Пока, похоже, что взялся он за меня серьёзно. Видимо никаких ресурсов ему для этого не жалко.

— А если уехать куда? Ну в Сибирь скажем или вообще за границу? Вон можно куда — ни будь на Украину уехать, да там и спрятаться. А дальше, не вечен же этот чекистский ублюдок.

— Не знаю. Не факт, что мне удастся куда — ни будь уехать. А если и уеду, что же мне так и прятаться? Потому, как уверен в том, что если мне и удастся куда- ни будь уехать, как этот подонок сделает всё, что бы я ещё долго не мог вернутся домой. Да, он мне открытым текстом говорил об этом!

— Да, племянник. Ситуёвинка однако. Вот ты теперь понимаешь наверное, почему я всю жизнь не люблю эту чекистскую шоблу. Они только в кино хорошие, а в реальной жизни мрази каких мало. А сейчас особенно. Как ни — как у нас президентом человек из их шайки. Впрочем этих сволочей и людьми то считать не приходится.

Дядя Володя, действительно всю жизнь демонстрировал какое то странное не расположение к органам государственной безопасности и её сотрудникам. Причём и лично он, и вся наша семья никогда не соприкасалась с ними. Не было среди наших ближайших родственников репрессированных и вообще хоть как то пострадавших от деятельности ГБ. Тем не менее сколько я помнил себя, родной брат моей матери всегда с ненавистью и презрением отзывался о «чекистских отродьях» и ' лубянских выкормышах' Даже Сталина ( которого он в общем так же не мог терпеть) мой дядя был готов превозносить за то, что тот «регулярно это чекистское отродье ставил к стенке и отправлял на Колыму. Где им самое место». Раньше этот пунктик в мировоззрении моего дяди вызывал у меня, как правило иронию, но сейчас я пожалуй был готов согласится с ним. Во всяком случае, та весёлая жизнь, которую организовал мне, по своей прихоти генерал Медведев, заставляла меня переменить отношение к сотрудникам органов государственной безопасности, до этого момента вполне себе нейтрально — благожелательное.

В конце, концов, дядя Володя, по хлопал меня по плечу и сказал:

— Ладно, Эдик, давай вот, что сделаем. Сейчас я баньку затоплю, ты попаришься, помоешься с дороги, а после этого вернёмся к этой твоей беде. Покумекаем и обсудим ещё раз. Глядишь, что и придумаем. Какой — ни будь выход.

После бани я расслабленный, вернулся в дом, где меня уже ждал стол на котором стояло наверное с десяток бутылок тёмного пива.

— Садись,Эдик,- пригласил меня за стол дядя Володя. — пиво после парной самое подходящее дело. Я правда. Больше тёмное предпочитаю, а насчёт твоих вкусов, извини точно не знаю, вернее не помню.

— Да мне в принципе, всё равно тёмное или светлое, тёмное даже лучше,- успокоил я его

— Пока ты парился посмотрел я, в интернете об этом твоём генерале.- сказал мне дядя, открывая бутылку пива.

В ответ я лишь махнул рукой.

— Ну и я смотрел. Толку то, что?

— Ну не скажи. Твой Медведев оказывается потомственный палач. Его папаша ещё в МГБ при Абакумове начинал. Участвовал в «деле врачей». Да так там постарался, что после смерти Сталина даже под следствие попал, за нарушение норм социалистической законности. Правда потом его дружки конечно отмазали. Такими ценными кадрами Лубянка не разбрасывается! А то, что какой то там профессоришко у него на допросе чуть не помер, так это ерунда!

— Я вот ещё на, что обратил внимание,- продолжил дядя Володя, отпив пива из стакана,- вплоть до конца девяностых карьера этого самого Медведева шла так себе ни шатко, ни валко. Резко ускорилась она лишь в 1998 году. Понимаешь о чём я?

— Понимаю, не дурак. И, что с того?

— А то, что за считанные годы этот самый Медведев из обычного полковника стал генерал — лейтенантом и занял на Лубянке такое положение, что его называют не больше не меньше как серым кардиналом ФСБ, да- а- а, опасному человеку ты попал на зуб. Опасному. И, что самое главное, похоже, что возможностей испортить тебе жизнь у него действительно предостаточно. Тут и бегство за границу может не помочь. Он или по твою душу киллера пришлёт, или так ловко сфальсифицирует дело против тебя, что сумеет добиться выдачи.

— Я смотрю ты умеешь утешить. Но я это и без тебя прекрасно понимаю. Скажи делать то мне, что? Как из этой ловушки мне выбраться?

Дядя Володя допил пиво, посидел, подумал, а затем хлопнув меня по плечу произнёс:

— Не вешай нос. Есть у меня одна идея. Так сказать альтернативная. Только чур, с начала выслушай меня, не перебивай и не смейся. А как выслушаешь, так мы всё и обсудим.

То, что я услышал затем, было столь не обычным, что по началу заставило было меня усомнится в сохранности рассудка моего родного дяди.

В нескольких километрах от Слободы начинались болота, именуемые Матвеевой топью. Это была самая настоящая, глубокая и страшная, трясина в которой погибло много людей и животных. Соваться на эти болота ( а они простирались почти на двадцать километров, практически до границ следующего района), не зная проходов и тропинок через них, было самой настоящей самоубийственной глупостью ( и тем не менее желающие время от времени находились и далеко не всех из них, удавалось во время спасти). А знатоков этих самых проходов было не так уж и много, поскольку местное население издавна испытывало прямо таки суеверных ужас перед этими болотами, которые до сих пор считались местом обитания всякого рода не чистой силы.

Однако мой дядя ещё с самого своего детства, очень интересовался этими болотами, не взирая на запреты собственных родителей, запрещающих ему, даже приближаться к ним. В то время в Слободе жил одинокий бобыль дед Тихон. Он жил в старой избушке на самой окраине деревни ( ближней к Матвеевой топи), не имел ни друзей, ни родственников, и почти всё свободное время проводил либо в лесу, либо на этой, самой Матвеевой топи. Дед Тихон отличался редкой нелюдимостью и не общительностью ( в деревне у него была слава колдуна), тем не менее мой дядя сумел завязать с ним довольно близкие отношения и дед Тихон начал брать его с собой сначала в лес, а затем и на Матвееву топь, которую, как выяснилось он изучил, как свои пять пальцев.