Ульяна, услышав стук, вышла из-за дома и, выглянув, растерянно ойкнула, увидев парня с лошадью.
– Ты чего это, Матвей? – изумлённо поинтересовалась женщина, вытирая руки передником.
– Отворяй, Ульяна. С гостинцем я к тебе, – усмехнулся парень, незаметно подмигивая ей.
– С чего бы? – принялась допытываться женщина, быстро отворяя ворота.
– Вот, принимай, – усмехнулся парень, заведя кобылу во двор. – Батя сказал, у тебя мерин едва копыта таскает. А мы с прибытком с ярмарки вернулись. Так что твоя это теперь лошадь.
– Да как же это? – окончательно растерялась Ульяна. – А Григорий-то знает?
– Он и велел её тебе отдать.
– А Настасья?
– Да уймись ты, заполошная, – цыкнул Матвей на любовницу. – Сказано: отец велел тебе отдать. Забыла, что вдовам в станице завсегда помогали?
– Спаси Христос, Матвеюшка, – всхлипнув, поклонилась вдова. – И отцу с матерью поклон мой передай. Увижу, сама им поклонюсь.
– Всё, уймись, – осадил её причитания Матвей, заводя кобылу в сарай. – Лучше место ей присмотри. А мне идти надо.
– Вечером ждать стану, – жарко выдохнула женщина, на секунду прижавшись к нему.
Три недели после ярмарки они занимались обычными домашними делами, даже не думая затевать что-то по-настоящему серьёзное. Работали в обычном режиме, чиня инструмент соседям и перековывая коней. К концу третьей недели Матвей проснулся с предчувствием опасности. Выйдя во двор, парень задумчиво огляделся и, сам не понимая, зачем это делает, проскользнул в дом. Забрав из сундука в сенях трофейный карабин, который они с отцом решили оставить в запасе, он быстро набил его магазин и вышел их хаты.
С каждой минутой интуиция парня всё сильнее зудела, словно требуя от него непонятно чего. Оглядевшись, Матей с усмешкой отметил, что конёк дома Ульяны – самая лучшая точка, с которой он может контролировать весь свой двор. Перемахнув плетень, парень бесшумно прокрался в сарай, где женщина доила корову, и, присев на корточки рядом с подругой, тихо спросил:
– Уля, у тебя лестница далеко спрятана?
– Какая лестница? – вздрогнув, еле слышно уточнила вдова.
– С которой ты крышу хаты чинишь?
– Так за домом лежит.
– Заканчивай и пошли, – скомандовал Матвей, поднимаясь.
– Куда?
– Поможешь мне.
– Ой, а ружьё зачем?
– Потом узнаешь, пошли, – поторопил Матвей любовницу.
Закончив дойку, Ульяна вынесла подойник на крыльцо и, утирая руки передником, поспешила за парнем. Быстро обойдя дом, Матвей закинул карабин за спину и, приставив лестницу к дому, повернулся к женщине.
– Слушай сюда. Я сейчас на крышу влезу, а ты после её обратно на место положи.
– Это зачем же, Матюша? – принялась выпытывать вдова.
– Надо так, Уля. После объясню, – отмахнулся Матвей, буквально кожей чувствуя, как время утекает, словно вода сквозь пальцы.
Кошкой взлетев на крышу дома, он убедился, что Ульяна выполнила его указания, и принялся выбирать лучшую точку для наблюдения. По всему выходило, что устроиться ему можно было только за печной трубой. Стараясь не разрушить соломенную крышу, Матвей подобрался к выбранной точке и, кое-как устроившись, мрачно вздохнул.
С этого места он видел двор перед крыльцом и часть двора у кузницы. Всё остальное закрывали хозяйственные постройки. Задумчиво взъерошив себе чуб, парень ещё раз огляделся и, убедившись, что лучшего места не найти, зло сплюнул:
– Твою мать! Если всё это только моя паранойя, то дураком я буду выглядеть в глазах всей станицы.