Читать книгу «Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход» онлайн.

– Так ты три пробил, вот я три и поставил, – повёл Матвей плечами.

– Верно. Так рукоять крепче сидеть будет, – одобрительно кивнул Григорий и, вернув уже готовое оружие, принялся загружать горн.

Прутки для выковки клинков они заготовили заранее, так что осталось только использовать их в деле. Уже привычно скрутив в жгут десяток прутков разного состава, они принялись проковывать их, вытягивая на наковальне. На шашку у них ушло полторы недели. Под конец оба мастера едва держались на ногах. Дошло до того, что они по очереди кемарили прямо в кузне, привалившись к стене. Работа и вправду была адова. Но спустя две недели очередная булатная шашка была готова.

Пару раз, резко выдернув клинок из ножен, Григорий проверил, как она выходит, и, убедившись, что ножны сделаны правильно, устало проворчал:

– Всё, Матвейка. Будя. Теперь до ярмарки в кузне работать станем, ежели только кто из соседей попросит. Передохнуть мне надобно.

– Добре, бать. Ты ежели чего, меня зови. Думаю, с инструментом каким я и сам управлюсь.

– От дурень, – вдруг рассмеялся кузнец. – Покос начался. Куда тут ещё тянуть. Осыплется колос, в зиму без хлеба останемся. До ярмарки ещё почти две недели. Надо с хлебом управиться.

– Надо, значит, управимся, – решительно кивнул Матвей.

Дав себе сутки на отоспаться, они отправились в поле. Рожь и вправду уже созрела, так что с булатом они закончили очень вовремя. Подхватив косу, казаки вышли на свою делянку и принялись работать. Шедшая за ними Настасья то и дело окликала мужчин, прося их не торопиться. Увязывать скошенный хлеб в снопы она одна за двумя не поспевала. Сообразив, что так они рискуют потерять половину урожая, Матвей задумчиво оглядел потное и осунувшееся от усталости лицо отца и, подумав, осторожно предложил:

– Бать, может, ты с мамкой увязывать станешь, а дальше я один косить буду?

– Пожалуй, – нехотя согласился казак, оглядывая оставшийся фронт работ.

Отложив косу, он отошёл к жене, а Матвей, отдышавшись, снова взялся за косу. В этом деле главное – поймать ритм. Шаг, взмах, отмашка и ещё шаг. И главное, не забывать про дыхание. Эту формулу он вывел для себя ещё на первом своём сенокосе, так что к вечеру треть надела была скошена. На ночлег семья привычно расположилась прямо в поле. Устало прожевав уже привычный кулеш, Матвей вдруг вспомнил, что Ульяна всю эту работу вынуждена будет выполнять сама, и невольно оглянулся в сторону её делянки.

– За Ульянку думаешь? – улыбнулась Настасья, заметив его взгляд.

В ответ Матвей только плечами пожал.

– Верно подумал, – вдруг поддержал его отец. – Своё скосим, сходишь помочь. Там дитя малое. Не след им в зиму без хлеба.

– А соседи что скажут? – задумчиво протянула женщина.

– Что у нас добрый казак вырос. Вдову без помощи не оставил. А ежели что глупое болтать станут, так им и ответишь. Вдовам завсегда помогали, – жёстко ответил ей кузнец.

– Как скажешь, Гриш, – помолчав, вздохнула Настасья.

– Уймись, мать. Вырос казак. У подола уж не удержишь, – тепло улыбнулся ей кузнец. – Вон, когда с ногайцами резались, так я и охнуть не успел, как он одними ножами полдесятка положил.

– Так я ж не спорю, – махнула Настасья рукой.

– Угу, только вздыхаешь так, что того и гляди скирды разметает или на кофте пуговицы отлетят, – поддел её муж, лукаво улыбнувшись.

– Да ну тебя, охальник, – рассмеялась Настасья, чуть зардевшись. – Тут еле ноги таскаешь, а ему всё одно подавай.

– А что поделать, коль красавица ты у меня, – преподнёс мастер комплимент.

– Всё, я спать пошёл, – буркнул Матвей, поднимаясь и прихватывая с телеги свою кошму с буркой.

Отойдя от костра в сторонку, он раскатал кошму и, сунув под голову мешок со сменной одеждой, накрылся буркой с головой. На покосе переодеваться приходилось каждый вечер. Пыль и обрезки колосков набивались под одежду и крепко царапали кожу. Так что, чтобы избежать проблем с кожей, одежду приходилось менять и регулярно как следует выколачивать. Помыться в степи дело непростое. Родник, из которого все брали воду, был слишком маленьким, чтобы в нём можно было искупаться. У Матвея уже мелькала мысль соорудить на его берегу что-то вроде купальни, но времени на это просто не было.

Проснувшись с первыми лучами солнца, парень быстро вздул костерок и, подвесив над ним котелок для чая, отправился в перелесок за хворостом. Умывшись всё в том же роднике, он быстро собрал очередную вязанку для костра и, вернувшись, принялся заваривать чай. Работа уже привычно спорилась в руках, так что никаких проблем парень во всём этом не видел.

Услышав его возню, проснулись и родители. Увидев его за хозяйственными делами, Настасья тут же подхватилась, чтобы озаботиться завтраком, но парень только отмахнулся:

– Передохни, мам. Управлюсь. Дело нехитрое, – улыбнулся он, глядя, как сладко женщина зевает. – Умойся пока. Чай вон поспел уже. Сейчас хлеба да сала нарежу, вот и поснедаем.

– Верно, сын. В поле оно самое то, – одобрил его действия кузнец, ловко вскакивая с кошмы.

Позавтракав, они снова вышли на делянку и взялись за работу. Но на этот раз косил только Матвей. Родители занимались только уборкой скошенного хлеба. Матвей, помня, что ему ещё предстоит помогать любовнице, с ходу поймал ритм и размахивал косой словно заведённый. Тело, уже привыкшее к подобным нагрузкам, двигалось, словно отлаженный механизм. Спустя два дня, загрузив в телегу часть собранного урожая, парень отправил родителей в станицу, а сам, прихватив косу, отправился к наделу Ульяны.