– Похоже, заплатили им за тот патруль, – не удержавшись, высказал Матвей свою версию. – Уж больно много денег у одного десятка нашлось.
– Так и есть, – кивнул кузнец. – Не иначе опять османы принялись воду мутить.
– Ну, значит, теперь тебе точно есть о чём старшинам докладывать, – пожал Матвей плечами.
В котелке закипела вода для чая, и казаки замолчали, отдавая должное походному кулешу. Поужинав и напившись чаю, они раскатали кошму и, накрывшись бурками, спокойно уснули. Собранный табун коней охранял их не хуже сторожевых собак. Особенно кони степняков. Эти лохматые невысокие кони никогда не знали конюшни и были привычны отбивать атаки хищников самостоятельно. Так что чутьё у них не уступало собачьему.
Утром, не спеша позавтракав, казаки отправились искать то, за чем и приехали. Поднявшись выше родника, кузнец свернул в очередной отнорок и, остановившись, рукой указал на свежий раскоп.
– Вот тут искать надо. В прошлый раз пушки прямо из стены торчали. А в этом я обломки добыл, едва пару раз лопатой копнув.
– А сколько пушек было? – задумчиво уточнил Матвей, оглядывая стену распадка.
– Три тогда взяли. А сейчас одни обломки. Почитай, на полствола.
– Выходит, четыре. Ладно. Значит, будем искать, – хмыкнул парень и, перехватив лопату, принялся откидывать песок.
Судя по грунту, его догадка о речном побережье оказалась правильной. Песок и вправду был очень похож на речной. Высота этой прослойки была метра два. Перекидав примерно два-три кубометра песка, Матвей вдруг услышал лязг, и осыпавшийся песок обнажил кусок пушечного ствола.
– Есть! – радостно выдохнул парень.
– Ох, и удачлив ты, Матвейка, – растерянно проворчал кузнец, перехватывая у него лопату.
Ловко откидав грунт, он обнажил ствол почти на всю длину и, ухватившись, одним сильным движением вытащил его наружу. Не удержавшись, Матвей первым делом заглянул в жерло и тут же обижено скривился. Ствол был забит песком. Подхватив валявшуюся рядом палку, он принялся выковыривать его. Минут через десять такой возни ветка упёрлась во что-то очень твёрдое. Положив её на ствол, Матвей измерил глубину и, хмыкнув, удивлённо протянул, оглянувшись на отца:
– Бать, а ведь в ней что-то есть.
Тихо ругаясь, Григорий старательно выковыривал из ствола свинцовую заглушку. Выбив песок, они с грехом пополам разобрались, что нижняя треть пушки залита свинцом, как и запальное отверстие. Матвей принялся задумчиво оглядываться в поисках чего-то подходящего, чтобы расковырять её, когда кузнец, достав из телеги один из трофейных клинков, занялся делом. Глядя, как он безжалостно орудует саблей, парень не удержался и, кивая на саблю, спросил:
– Бать, а мы их разве перековывать не станем?
– На кой? – презрительно фыркнул кузнец. – Сталь паршивая, да и уходу толкового за ней не было. При хорошем ударе того и гляди развалится. Её сразу в переплавку, да ещё толковых сплавов добавить. Тогда что-то и получится.
Словно в поддержку его слов клинок сабли, глухо брякнув, вдруг действительно сломался. Сплюнув, Григорий достал из телеги ещё одну саблю и продолжил работу. Спустя два часа такой возни заглушка, наконец, оказалась разрезанной и вытряхнутой из ствола. Следом за свинцом оттуда же высыпалось несколько горстей серебряных монет. Быстро расковыряв запальное отверстие, кузнец сунул в ствол горящую ветку и, убедившись, что выпало всё, подобрал с земли пару монет.
– Арабские, – внимательно рассмотрев их в свете крошечного костерка, уверенно заявил мастер.
– Выходит, их и не возьмут нигде? – удручённо поинтересовался Матвей.
– Чего это не возьмут? – не понял кузнец. – Возьмут, и ещё как возьмут. Это ж серебро, хоть монеты и старые очень. Ещё и за старину приплатят. Они ж как новые. Сам глянь.
– И куда с этим добром ехать? – продолжал сомневаться парень.
– Вот тут твоя правда. С такой деньгой только в банк. А это в Екатеринослав ехать. Так что вроде и с прибытком, а всё одно хлопоты.
– И чего тогда делать станем?
– Ну, кроме пушек мы ещё и с ногайцев добро взяли. К тому же кони ихние ещё, так что оставим покуда, пусть лежат. Будет оказия в город ехать, тогда и с этим разберёмся. Или ты опять чего купить решил? – быстро уточнил кузнец.
– Да теперь-то ежели только коня, – подумав, мотнул Матвей чубом. – У меня теперь для драки всё что нужно, имеется. Винтовка, револьвер, шашка, кинжал. Хоть сейчас в бой.
– Угу, ещё и ножи с кнутом. Ох, и крепко тебя пластуны выучили, – качнул Григорий головой. – Я и понять не успел, как ты полдесятка положил.
– Бать, а где те пластуны теперь? – решившись, поинтересовался парень. – На кругу казачьем я их не видел.
– Не помнишь? – участливо уточнил казак. – Нет их боле, – вздохнул он. – Они в полевые лагеря ушли, где молодых казаков учат. А ночью ногайцы решили коней угнать. Караульных из луков сняли, да кони беспокоиться стали. Пластуны услышали, да из шатра и вышли. Вот ногайцы их одним залпом всех и положили. Степняков тогда почти полсотни было. Их, само собой, положили всех, да только добрых воев тем не вернёшь.
– Это что ж выходит, из пластунов в станице я один остался, или ещё кто из молодых у них учился? – растерянно уточнил Матвей.