Прыжок веры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

За полтора года до того, как меня отобрали в отряд астронавтов, у папы диагностировали рак лёгких в терминальной стадии. Врачи давали ему полгода, он сказал «к чёрту» и отправился в горы — сел на коня и поехал рыбачить.

Папа был замечательным нахлыстовщиком. Я был его учеником — он купил мне первое нахлыстовое удилище, когда мне было четыре, — и сам стал неплохим рыбаком, но никогда не мог сравниться с отцом. Он мог выбросить сто футов лески вверх по течению и положить мушку точно туда, куда хотел, — мягко, точно, безупречно. Это выглядело так натурально, что в некоторых кристально чистых горных речках Колорадо крупная форель хватала его сухую мушку ещё до того, как та касалась воды.

Три года спустя после диагноза папа держался. На Рождество 1959 года они с мамой приехали погостить — к Труди, девочкам и мне. Я показал ему НАСА и познакомил с ребятами: Гасом, Элом, Джоном, Скоттом, Уолли и Диком. Рассказал о тренировках в невесомости, которые начались в том самом месяце: поднимаешься на двухместном F-100, и пока пилот выполняет манёвры с нулевой гравитацией, сидишь сзади, ешь, пьёшь, проверяешь различные двигательные навыки.

Папа очень гордился мной и в целом воспринимал космическую программу с восторгом. Думаю, в нём была и капля зависти — желание быть лет на двадцать пять моложе и готовиться к полёту в космос.

На обратном пути с той встречи с папой случился какой-то припадок, и он потерял сознание, пока мама была за рулём. Она помчалась в больницу, где ей сказали: рак дал метастазы в мозг.

Я взял экстренный отпуск, и как только мы привезли папу домой, он слёг окончательно. Двигать он мог только одной рукой и одной ногой, лицо перекосило от паралича. Он лежал около месяца и так и не смог больше разговаривать. Иногда глаза его были открыты и следили за мной по комнате. Он то приходил в себя, то впадал в кому. Порой мне казалось, что он понимает, о чём мы говорим, — но я не был в этом уверен.

Я был рядом, когда 29 марта 1960 года он умер. Ему было пятьдесят восемь лет. Ему устроили торжественные военные похороны и похоронили на небольшом кладбище в Колорадо, похожем на Boot Hill. Красивое место на краю холма с видом на долину, где стояла наша дача, — вокруг заснеженные горные вершины.

ВВС прислали почётный эскорт, горнист сыграл «Taps».

Папа так и не увидел, как я полетел в космос. По правде говоря, он не дожил до того, чтобы увидеть в космосе вообще кого-то из людей. Он ушёл ровно за год до нашего первого полёта.

Но я был уверен: он смотрит.

6. СНОВА В КОСМОС

Возвращение в космос началось для меня в джунглях Панамы.

Мне предстояло стать командиром «Джемини-5» — двухместного корабля, тяжелее, крупнее и совершеннее «Меркурия». То, что за семь лет с нуля мы создали испытанный двухместный космический корабль к 1965 году, показывало, как самоотверженно и талантливо работали люди.

В космос я летел с командиром ВМС Питом Конрадом — одним из второго призыва астронавтов НАСА, прозванного «Девяткой Джемини». Боевой парень, Пит был на три года моложе меня — тридцать пять лет, самый невысокий из астронавтов: пять футов шесть дюймов, — и при этом один из самых смешливых и неугомонных: живое чувство юмора и щербатая улыбка. Годы спустя, когда Пит добрался до Луны — на одну миссию позже исторического первого шага Нила Армстронга, — он спустился по лесенке лунного модуля и оттолкнулся от нижней ступеньки для немалого прыжка на лунную поверхность. Его слова для всего мира: «Для Нила это, может, и был маленький шаг, а для меня — ого-го!»

На орбиту нас должна была вывести мощная ракета «Титан-2», переделанная для пилотируемых полётов из межконтинентальной баллистической ракеты второго поколения, созданной для доставки водородных бомб в глубь Советского Союза в случае тотальной войны.

Но сначала — джунгли.

Нас с Питом высадили на вертолёте в Панаме на несколько дней выживания — на случай, если мы промажем мимо точки приводнения и окажемся где-нибудь на Борнео. Вертолёт опустился на небольшой поляне на горном гребне и высадил нас только с тем, что имелось бы на корабле. Вместе с нами сбросили деревянно-матерчатый каркас «Джемини» и раскрытый главный парашют — нейлоновый купол и стропы для выживания. На нас были внешние оболочки скафандров, хотя в жаре и влажности мы сбросили их очень быстро, укоротив нижнее бельё до более подходящего джунглевого наряда.

Забрать нас должны были на этом же месте через пять дней. Если что-то пошло бы не так — болезнь или травма, — у нас был аварийный радиомаяк для немедленной эвакуации.

Несколько дней перед этим мы с Питом посещали занятия в центре выживания ВВС в Панаме, где эксперты рассказывали, чего ждать в джунглях. Нам показывали, какие растения и животных можно есть, а каких — избегать. Однажды во время занятий в аудиторию выпустили огромного удава, который тихо скользнул под парты. О его присутствии мы узнали, лишь когда он поднял голову на три фута от пола и уставился на нас. Я всегда ладил со змеями, и с нашим классным гостем мы поладили так хорошо, что перед отъездом из Панамы мне подарили одного из её детёнышей — он вылупился из кладки незадолго до этого, — и я привёз его домой в портфеле.

В джунгли мы взяли штатный комплект выживания «Джемини»: несколько кварт воды, сухие пайки, мачете, огневой набор с магниевым воспламенителем и вату для розжига. Каждый имел при себе нож выживания, специально разработанный для космической программы Бо Рэндаллом — ведущим знатоком ножей. Стальные кованые, они были очень прочными и годились для самых разных дел.

Выжить в джунглях оказалось несложно — лишь бы не было предрассудков насчёт еды. Мы сумели заманить плотоядных пираний в маленькие ручьи (ладно, признаю — использовал Пита в качестве наживки) и поймать их прежде, чем они добрались до нас. Крючками нам служили булавки, леской — шнур из аварийного комплекта, приманкой — насекомые. Пираньи на открытом огне поджаривались очень даже неплохо. Мы также распробовали ящериц и змей — варёных или жареных. В общем, мы ели всё, что двигалось медленнее нас.

Дождь шёл практически не переставая — в полном соответствии со словом «тропический лес». По ночам становилось промозгло и холодно. Для ночлега мы срубили молодые пальмы, использовали стволы как каркас, сплели из огромных пальмовых листьев крышу и подвесили под ней гамаки из нейлона. В первую холодную и сырую ночь я достал из снаряжения маленькую бутылочку Grand Marnier — самолётного размера. Мы сидели в гамаках и передавали её друг другу, делая крохотные глотки, чтобы растянуть удовольствие как можно дольше.

Однажды утром мы с Питом шли по узкому гребню, когда из полога джунглей бесшумно появились пятеро индейцев чоко с голым торсом, в набедренных повязках и с духовыми трубками. Ростом они были пигмеи — примерно до нашей груди, — но хорошо сложены и явно не промах.

Мы стояли лицом к лицу.

Мы с Питом растянули самые широкие улыбки, на какие были способны.

Индейцы говорили по-испански — как и я, — и оказались очень дружелюбными. Когда я объяснил, зачем мы здесь и к чему готовимся, они озадаченно посмотрели на небо, потом на нас. Думаю, им было не по себе от мысли о том, что мы ели или, может быть, курили в этих джунглях.

На поясе у каждого висел кожаный ремень, с которого свисало мачете, почти волочившееся по земле. По другую сторону — пара маленьких кожаных кисетов. Как мы узнали, в них хранились стрелы, смазанные кураре, — растительным нервно-паралитическим ядом, убивающим крупную дичь за секунды, — и вяленое мясо для охотничьих вылазок.

Наши новые друзья задержались на несколько дней и показали нам тропические премудрости. Меня поразило, как они могли свалить летящую птицу одним сильным выдохом в духовую трубку. Я осторожно спросил, применяют ли они отравленные дротики в бою. Они сказали, что стычки с другими племенами случаются очень редко — что, учитывая их меткость, было большой удачей.

Они также показали нам, как ставить силки на мелкую дичь — например, паку, такую здоровенную крысу с бобровидной головой весом килограммов пятнадцать. Мы обходили этих грызунов стороной, полагая, что связываться с ними не стоит. Но мясо оказалось вкусным — что-то вроде оленины. С помощью наших проводников меню заметно расширилось — до настоящего пира из дичи, фруктов и салатов. Мы с Питом, наверное, стали первыми астронавтами, которые поправились во время курса выживания в джунглях.

Оказалось, что предводитель нашей маленькой охотничьей группы был вождём племени. Нас приняли с королевскими почестями в деревне — хижины из травы и пальмовых листьев, построенные куда лучше наших, но тоже временные. Кочевой народ: жили на одном месте месяц-два, потом уходили, как поколения предков до них. Перед нашим отъездом деревня устроила нам торжественные проводы с подарками, пением и обрядовыми танцами.