Я только сейчас обратил внимание на запах лилий: его почти заглушил аромат блинов.
– Видишь, доча, стоят, – сказала Валентина Павловна. – Не в мусорке лежат, как я вчера пообещала. Да и вооружённых до зубов горилл твоего папаши тут нет. Я ограничилась тем, что пригласила на встречу с Максимом твоего дядю Германа. Всё же он у нас был чемпионом СССР по самбо – с одним хулиганом совладает… при необходимости. Я подстраховалась. Но лишь на тот случай, если к нам под видом первокурсника Максима Клыкова явится некий неизвестный тип. Потому я и заглянула к Максиму в паспорт – из осторожности. Времена сейчас сложные, доча. Сама это знаешь. Зато мы теперь спокойно едим блины и болтаем о Кипре.
Валентина Павловна улыбнулась.
Малиновский повернулся ко мне и уточнил:
– Я был чемпионом СССР среди юниоров.
Он отсалютовал мне чайной чашкой.
Татьяна покачала головой.
– Мама, ты бы ещё узнала, с кем Максим спит и что ест, – произнесла она.
Валентина Павловна повела плечом и заверила:
– Узнаю, доченька, если понадобится. Только на это уйдёт чуть больше, чем один день.
Герман Аркадьевич улыбнулся.
– Ладно тебе, Танюха, – сказал он. – Не дуйся. Лучше порадуйся, что Англия тебе не грозит. Предъявишь Максима своему папане, если потребуется. Тот убедится, что ты в надёжных и правильных руках…
– Дядя! – возмутилась Татьяна.
Она снова нахмурила брови.
Я запил блин чаем.
– Что, дядя? – произнёс Малиновский. – Смотри на вещи и на события со всех сторон, как я тебя учил. Теперь ты знаешь о своём приятеле значительно больше. Есть информация для выводов. Зацени хотя бы тот факт, что Максим явился в Москву без финансовой поддержки со стороны родителей. Нацелился на высшее образование, а не пошёл за быстрыми деньгами. Нашёл работу. Причём, не самую плохую. К этой вашей Виктории просто так, с улицы, на роботу на попадёшь. Максим два месяца провёл в Москве – и уже сидит на кухне у тебя дома. Твои дружки из МГУ такой части до сих пор не удостоились, насколько я знаю.
– Дядя, прекращай, – сказала Татьяна.
Она стукнула чашкой по столешнице.
Герман Аркадьевич снова сверкнул золотым зубом.
– Ничего плохого я о твоём… коллеге не сказал, – произнёс он и развёл руками.
Я снова взял с тарелки блин.
– Заметь, доча: мои блины Максиму точно понравились, – сказала Валентина Павловна.
Она мазнула взглядом по моему лицу и вылила тесто на сковороду.
Я кивнул и ответил:
– Очень. Вкусно.
Макнул блин в малиновое варенье и сунул в рот.
Таня посмотрела на меня будто бы задумчиво. Снова тишину нам кухне нарушал лишь голос Аллы Пугачёвой.
Татьяна резко повернулась лицом к своей маме.
– Между прочим, мамуля, шпионы твоих дружков кое-что пропустили, – заявила она.
Таня взглянула на Малиновского и добавила: