– Дядя, ты это серьёзно?!
Герман Аркадьевич улыбнулся (блеснул золотым зубом), показал племяннице ладони.
– Шучу, конечно, – ответил он. – Успокойся, Танюха. В Англии только питерцам хорошо: они там почти как дома. А нам, москвичам, хорошо на тёплых островах. Лично мне нравится на Кипре.
Малиновский вздохнул, покачал головой и заверил:
– Дом себе там куплю… когда-нибудь.
– На Кипр я бы тоже съездила, – отозвалась Татьяна.
«…Любовь похожая на сон…» – пропела в телевизоре Алла Борисовна.
Тюлевая штора на окне снова пошевелилась: будто бы придвинулась ближе к спине Малиновского.
– Одну комнату в своём доме выделю персонально для тебя, Танюха, – пообещал Герман Аркадьевич. – С видом на море.
– Главное, чтобы не с видом на Тауэр, – сказала Татьяна.
Она зыркнула из-под бровей на свою маму.
Валентина Павловна перевернула блин на сковороде.
Малиновский взглянул на меня и спросил:
– Максим, тебе нравится Кипр?
– На карте он выглядит неплохо, – ответил я, – похож на распластанную ящерицу или ската.
Высоцкие и Малиновский скрестили взгляды на моём лице.
Я присмотрелся к возвышавшейся над тарелкой стопке блинов.
– Приезжай ко мне на Кипр вместе с Танюхой… – предложил Герман Аркадьевич.
Штора всё же прикоснулась к его плечу. Вздрогнуло от порыва ветра оконное стекло.
Малиновский тут же уточнил:
– … Когда я куплю на Кипре дом.
– Ты этот дом сперва купи, – сказала Валентина Павловна. – Ты его уже не первый год покупаешь.
Валентина Павловна поставила на стол передо мной и перед Татьяной чашки с чаем.
– Куплю, – заверил Малиновский. – Года через два. Или через три. Когда ещё немного раскрутимся.
Он мечтательно улыбнулся.
Затем тряхнул головой (словно отбросил от себя грёзы о Кипре), посмотрел на меня и спросил:
– Так какие у тебя планы на мою племянницу, Максим?
Татьяна кашлянула.
Валентина Павловна замерла со сковородой в руке.
– Исключительно корыстные, – ответил я. – Сегодня воспользовался её приглашением. Вот: теперь наемся блинов.