— В общем, это Лаврентий меня подсадил на чайную тему, и вот сейчас прислал ройбуш из Африки, — заключил Палыч. — Да не просто ройбуш, а выращенный на высокоаномальной почве! Вы в курсе, что это такое, верно?
— Конечно, в курсе, — кивнул я и присел на диванчик.
Высокоаномальная почва — это плодородные земли, в которых когда-то аномально часто открывались разломы. В таких местах даже сейчас постоянно приходится дежурить охранным патрулям, а раньше там разломы открывались чуть ли не каждый день, отчего земля насыщалась магической энергией и иномирными ингредиентами.
Но это всё фигня. Вообще-то запах ройбуша, который я уловил даже через закрытую банку, и который мне как-то не особо понравился, сейчас беспокоил меньше всего.
А вот поведение директора… Х-м-м, что ж. У меня складывалось стойкое впечатление, что мне пытаются заговорить зубы.
— Ну да что я всё говорю да говорю? — как-то подозрительно улыбнулся директор. — Давайте уже заварим этот чудесный африканский напиток и попробуем его вместе. Что вы на это скажете, Сергей Викторович?
— Ладно, — кивнул я.
Несколько минут Василий Павлович щебетал вокруг чайного шкафа. Чайник уже вскипел, загремели чашки. Вскоре комнату заполнил слегка древесный запах со странным привкусом, и Василий Павлович поставил передо мной прозрачную кружку с двойным дном. Казалось, что янтарный напиток подвисает в воздухе, переливаясь на свету солнца.
— Купил недавно такие кружки, — пояснил директор. — По-моему, замечательная штука. Очень красиво.
— Угу, — кивнул я и пригубил горячий напиток.
Не знаю почему, но мне в кои-то веки чай показался… ну, так себе. Бывает, что ж. Просто не любитель ройбуша.
А вот директор прямо наслаждался.
— М-м-м-м! — протянул он с довольной улыбкой. — Фруктовые нотки, лёгкая сладость… Чем-то напоминает пуэр, не находите?
— Нет, — покачал я головой.
— Что, не нравится? — округлил глаза Василий Палыч.
— Может, наконец-то перейдём к делу, а? — сурово произнёс я и безо всякого сожаления отодвинул кружку. — Задабривать меня чаем бесполезно.
Напиток в кружке заболтался, выглядело это намного красивее, чем был он на вкус. Василий Павлович тут же потускнел глазами, посерьёзнел. Улыбку он всё ещё держал, будто прибил её к собственному лицу, но затем тяжело вздохнул и тоже отставил свою кружку в сторону.
— Всё-таки догадались, да?
— Догадался, — кивнул я. — Что произошло на этот раз? Новый указ от Министерства или придуманы какие-то новые «офигенные», — показал я кавычки пальцами, — правила? Или грядут новые очередные соревнования, и я должен спасти положение, чтобы нашу академию не закрыли всякие злостные, вредные, крупные дядьки за высокими столами?
По взгляду Василия Павловича я понял, что где-то угадал. А по тому, как менялось его лицо, пока я развёрнуто произносил последний вариант, круг подозрений заметно сузился.
— Ох блин! — вздохнул я. — Василий Павлович, давайте уже выкладывайте. Я готов. Честно.
И вдруг раздался стук в дверь.
— О, это как раз в тему нашего разговора! — подскочил из-за стола Василий Палыч.
Он суетливо подошёл к двери, распахнул её и пригласил стоявшего по ту сторону внутрь.
Вошедший вдруг замер прямо на пороге и уставился на меня удивлёнными глазами. Да и я, признаться, с определённым подозрением глядел ему в ответ.
— Господа! — громко захлопнул дверь на замок директор академии. — У меня к вам имеется разговор. Кхм, Аркадий Самуилович, прошу, присаживайтесь. При-са-жи-вай-тесь! Не стесняйтесь!
Он чуть не протолкнул Аркашу глубже в кабинет, а тот с растерянным видом уселся на стул, который стоял рядом с рабочим столом директора.
— С нами обоими? — с подозрением переспросил я.
— Ч-что это значит? — завертел головой Аркаша.
— Господа! — с натужной улыбкой произнёс Василий Павлович. — Дело в том, что мы получили новое распоряжение от Министерства, в котором говорится… — он нервно потянул галстук, чтобы унять духоту. — Ну, там много чего говорится! Но самое главное в том, что вам двоим придётся поработать вместе на благо нашей академии!