— Что?
— Мне. Плевать. Что скажут люди.
— Рита... ты заболела?
— Нет. Я — выздоровела.
— Что это значит?!
— Это значит, что я тридцать восемь лет жила по чужим правилам. Делала то, что надо. Была той, кем должна была быть. И была несчастна. А теперь — я делаю то, что хочу. И мне — хорошо.
— Рита...
— Мама, я не прошу тебя понимать. Я прошу тебя принять. Или хотя бы — не мешать.
Молчание.
— Ты с ним? — спрашивает мама. Тихо. Без крика.
— Да.
— Он... хороший?
— Не знаю ещё. Но с ним мне хорошо.
— Это — не кошерно.
— Я знаю.
— Бабушка бы не одобрила.
— Я знаю.
— Я тоже... не одобряю.
— Я знаю.
Пауза.
— Но... если ты счастлива...
— Я — счастлива. Впервые за долго.
— Тогда... ладно. Но позвони Любови Михайловне! Она уже неделю кормит твою кошку! Гуччи её укусила!
— Позвоню.
— И... береги себя.
— Хорошо.
— Я люблю тебя, Рита. Даже когда ты делаешь всё не так.
— Я тоже тебя люблю, мама.
Отключаю.
Смотрю на Давида.