Целую неделю.
Семь дней.
Сто шестьдесят восемь часов.
Она будет здесь — молодая, красивая, с этими своими волосами и этой своей грудью.
— Гамарджоба! — Тамара улыбается. Зубы — белые, ровные, как из рекламы. — Вы — гости из Москвы? Как вам наша Грузия?
Давид отвечает:
— Прекрасная страна. Прекрасные люди. Прекрасная еда.
Он улыбается ей.
Широко.
Тепло.
Так, как улыбался мне — пять дней назад, когда предложил сбежать.
Тамара смеётся — мелодично, заливисто, как колокольчик. Касается его плеча — легко, невинно, «ой, вы такой смешной».
— Вы такой милый! Если что-то понадобится — только скажите! Я здесь для этого!
Она уходит.
Бёдра покачиваются.
Волосы развеваются.
Давид смотрит ей вслед.
Смотрит.
Или мне кажется?
Нет, точно смотрит.
Или нет?
Я не знаю. Я уже ничего не знаю.
Давид возвращается к хачапури. Ест. Спокойно, как ни в чём не бывало.
Я сижу с вилкой в руке и думаю одно: я её убью.
Закопаю в этих грузинских горах.
Никто не найдёт.
— Ты в порядке? — спрашивает Давид.
— Да. Конечно. Абсолютно. Почему ты спрашиваешь?
— Потому что ты держишь вилку, как нож.
Смотрю на свою руку. Вилка зажата в кулаке. Костяшки — белые от напряжения.