Иду по коридору банкетного зала, сверяюсь с планшетом. Двадцать три пункта. Осталось семь.
И тут — он выходит из-за угла.
Не выходит — вылетает. Как снаряд. Как стихийное бедствие.
Врезается в меня.
Я роняю всё — папки, планшет, телефон, способность дышать.
Бумаги разлетаются по мраморному полу. Телефон отскакивает к стене. Экран трескается. Отлично. Просто отлично.
— Чёрт, — говорю, опускаясь на колени, собирая документы.
— Простите.
Голос — низкий, хрипловатый. Как гравий.
Поднимаю глаза.
И забываю, что собирала.
Давид Маркович.
Жених.
Я видела его фото в досье — сто раз, наверное. Стандартный снимок: костюм, галстук, причёска. Думала — очередной мажор с папиными деньгами и мамиными комплексами.
Фотография врала.
Он — не мажор. Он — что-то другое. Что-то, от чего хочется сделать шаг назад и одновременно — вперёд.
Метр девяносто — минимум. Плечи — как дверной проём, без преувеличения. Челюсть — резкая, острая, можно порезаться взглядом. Глаза — тёмные, почти чёрные, с чем-то звериным на дне.
На нём — смокинг. Но пиджак снят, рубашка расстёгнута на три пуговицы, рукава закатаны. В руке — стакан с чем-то янтарным.
Виски. В десять утра. За два часа до собственной свадьбы.
— Вы — организатор? — спрашивает он.
— Д-да.
Голос меня предаёт. Даёт петуха, как у подростка.
— Рита, — добавляю, прочищая горло. — Рита Гольдман.
— Давид.
Не «приятно познакомиться». Не «наслышан о вашей работе». Просто — Давид. Как констатация факта. Как удар.
Он наклоняется, подбирает мой планшет. Протягивает мне. Наши пальцы соприкасаются.
Искра.
Не метафора — буквально искра. Статическое электричество. Но ощущение — как удар током.
— У меня к вам предложение, — говорит он.
— Какое?