Падение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– И все-таки это кажется мне странным, – произнес напоследок хриплый голос.

– Да-да, ну конечно, это очень странно… – передразнила ее мать таким тоном, что я едва не рассмеялся.

Дождавшись, пока журналистка уберется, она зашла в гостиную и сказала, что вела себя так по-хамски, пожалуй, впервые в жизни.

Не помню, чем еще я занимался в тот день. Глазел в окно? Таскался за матерью по пятам? Время тянулось бесконечно. Я так и не пошел в больницу, и мать не спросила почему.

Ночью я спал плохо. Задремал лишь к утру, а проснулся после полудня – мать меня не будила. Остаток дня я провел у телевизора.

Ближе к вечеру в дверь позвонили. Еще не открыв, я знал, что это Рут.

– Ты не был у нее, – почти сразу выпалила она. – И я догадываюсь почему. Пожарные нам тоже звонили.

На ней были туфли на плоской подошве и белые носки. Выглядела она то ли усталой, то ли больной, глаза лихорадочно блестели.

– Я пришла сказать, что мы все понимаем. Ну то есть ты не должен чувствовать себя виноватым, оттого что не сдвинул стержень. Ты не мог знать…

Рут не договорила и отвернулась. Ее глаза увлажнились, но она заморгала, чтобы остановить слезы. Потом голос вернулся к ней:

– Кейтлин почти ничего не помнит. У нее столько вопросов…

– Я могу пойти с тобой, если ты один боишься, – предложила мать, когда Рут ушла.

Я сказал, что в этом нет надобности. Она завернула коробку конфет в бумагу и перевязала ленточкой.

Наутро, сразу после завтрака, я отправился по пастушьей тропе в город с коробкой под мышкой. Конечно, мой путь лежал мимо места аварии, и поначалу это беспокоило меня больше всего. Не хотелось вспоминать о случившемся, не хотелось вновь ощутить запах бензина, выжженной земли и плавящейся резины. Однако пройти мимо оказалось легче, чем я ожидал: все мои мысли были о встрече с Кейтлин. Чем дольше я об этом думал, тем больше заходил в тупик. Я представлял себе, как Кейтлин будет смотреть на меня, как станет переспрашивать: «Ты что-то сказал?»

У утеса я присел, вскрыл коробку, поглядел, а потом сбросил ее вниз. Она полетела по склону, отскакивая от камней. А я вернулся домой.

– И как? – спросила мать, обнаружив меня за кухонным столом.

Я посмотрел ей в глаза. Мать, должно быть, прочла в моем взгляде отчаяние и больше ни о чем не спрашивала – даже о конфетах.

Ну а я тоже впал в молчание, которое затянулось на несколько дней. Я сидел и таращился в окно, со страхом ожидая прихода Рут. Иногда мать о чем-то спрашивала, я односложно отвечал. Раскладывать пасьянс я не мог из-за ладоней. Мать дала мне книги, которые дед давным-давно взял в библиотеке, но чтение всегда было не по моей части. Я предпочитал сидеть с телефоном на коленях, набирая случайные номера. Чаще всего я попадал на женский голос, сообщавший, что номера не существует. Бывало, кто-то отвечал «алло», и я вешал трубку.

Занимала меня лишь мозаика телеканалов. Я смотрел все подряд. Спокойно мог смотреть три фильма одновременно, не опасаясь запутаться в сюжетных линиях. Поначалу от этого трещала голова, но потом я втянулся. Часами я сидел без единой мысли в голове, погрузившись в мелькание кадров до такой степени, что забывал о собственном существовании. Но это было вредно для моих разбинтованных ладоней: я бездумно расковыривал подсохшие корочки, отчего раны начинали кровоточить, а то и гноиться.

Еще меня почему-то все время мучил запор. Казалось, содержимое желудка слиплось в каменную глыбу, и я подолгу, но безрезультатно просиживал на унитазе. Это было крайне неприятное ощущение, от него еще сильнее портилось настроение и обострялся страх перед людьми. Не видя другого выхода, я решил совсем перестать есть.

Рут больше не приходила. Видно, тоже сдалась.

Я много спал, но только не по ночам. Ночью я лежал с открытыми глазами и вспоминал аварию. Когда я пытался заглянуть в будущее, то ничего не видел, потому что запрещал себе представлять нашу встречу. Чем больше проходило времени, тем мучительней становилось мое безволие. В мыслях я постоянно говорил с Кейтлин. Каждый раз, закрывая глаза, я видел падающую машину.

Ближе к вечеру, когда часы посещения в больнице заканчивались, я залезал на стол в своей комнате и ждал возвращения Рут. Чаще всего она приезжала одна, иногда с сестрой Беатой: та выходила из такси осторожно, словно на глиняных ногах. Всякий раз она поворачивалась к моему слуховому окошку. Всякий раз у меня спирало дыхание, и я прятал голову.

Однажды вечером нас напугали вопли Коперника у кухонной двери. Мать налила в блюдце молока, и кот жадно вылакал его.

– Сестра Беата больше не пускает его, – сказала мать, когда я вышел на террасу посмотреть, что происходит.

Позже мы поссорились. Мать считала, что мне пора чем-то заняться, пора выйти в город. Прячась дома, как побитая собака, я только возбуждаю подозрения. Я обязан навестить Кейтлин, хватит уже избегать этого.

Первые дни я отказывался под предлогом, что сильно болят руки. Когда бинты были сняты и раны подсохли, я отказывался уже безо всякого предлога. Все это время дождило.

Тем временем Бенуа неотступно преследовал меня: звонил, присылал письма и даже телеграмму. Я обнаружил ее у двери случайно: прибитая порывом ветра к нашему порогу, она валялась в дождевой лужице. Бенуа просил с ним связаться. Я не стал этого делать.

НА СЛЕДУЮЩИЙ день после телеграммы пришла сестра Беата. Я видел, как такси, на котором она приехала из больницы, остановилось у нашей калитки. Матери дома не было, и я не открыл. Но с того момента, когда раздался звонок, я не смел ни пошевелиться, ни зажечь свет, ни налить себе газировки. Я боялся, что монахиня поджидает моего возвращения где-нибудь у двери или у окна. Это был ужасный вечер. У меня свело все мышцы, и безвыходность моего положения нависла надо мной, как огромный коварный зверь.

Через несколько часов я все же осознал, что происходит. Я загнал себя в клетку размером с этот дом и сижу в ней уже неделю – не только сегодня. И никто, кроме меня самого, не может меня освободить. Блестящая догадка, вот только непонятно, что с ней делать. Страх не позволял мне мыслить логически.