Не успев опомниться, мы двинулись туда, куда исчезли парни, по неосвещенной улице, все дальше от площади и людей.
– Хотят заманить нас в ловушку, – сказал Бенуа.
Он приказал нам рассредоточиться: один – впереди, второй – сзади, третий – на другой стороне улице.
Идти вот так в одиночку, метрах в десяти от Бенуа, было страшнее, чем я готов был признать. Я ускорил шаг, чтобы сократить расстояние, и вот мы уже опять шагали вместе.
– Вон один идет, – сказал Алекс, самый зоркий из нас.
На тротуаре в конце улицы действительно показался какой-то парень. Он шел навстречу, не обращая на нас внимания. Чем ближе он подходил, тем сильнее я чувствовал напряжение, исходящее от Бенуа и Алекса. Это оказался совсем мальчишка, лет четырнадцати, не больше. Шапка непослушных кудрей придавала ему дружелюбный вид.
Он не приблизился к нам и на пять метров, как Алекс уже заговорил:
– По нашему тротуару что-то идет.
Парнишка, казалось, не понял, что слова обращены к нему. Не придав им значения, он сошел с тротуара, чтобы пропустить нас. На нас он не смотрел. Он явно думал о чем-то своем. Но Алекс не дал ему пройти. Он прыгнул в сторону и намеренно задел его плечом. Мальчик испуганно остановился.
– Не стоило тебе отделяться от друзей, – сказал Алекс.
– От друзей? – эхом отозвался мальчик.
Эта манера механически повторять то, что тебе говорят, была мне знакома. Так можно выиграть время. Придумать ответ получше. Но обычно ты не успеваешь ответить – за первым вопросом сразу следует второй и запутывает тебя еще больше.
– Да, от друзей. Тебе не кажется, что одному здесь ходить опасно? Послушай моего совета. В следующий раз оставайся с ними. Отделяться от группы неразумно.
– У меня тут нет друзей. Я случайно сюда забрел.
– Вот и пропел петух! – сострил Бенуа.
Мальчик, конечно, не понял, к чему это он, и завертел головой по сторонам, прислушиваясь.
– А что ты вообще здесь делаешь, так поздно, на улице?
– Гуляю.
– Гулять в темноте опасно, ты же знаешь. Неужели тебя не научили? Никогда не угадаешь, что на уме у тех, кто встретится тебе на пути, так ведь?
– Так, – согласился тот.
Он все еще доброжелательно улыбался. Наверное, думал, что мы шутим или слегка перебрали.
– Это плохой район, слыхал? Здесь грабят стариков и насилуют женщин. Здесь ритуально забивают животных. Тебе ведь наверняка об этом рассказывали?
– Э-э… да.
Мальчик попытался пройти. Он хотел убраться отсюда и был уверен, что мы ему не помешаем. Думал, мы просто забавляемся, со скуки. Он понятия не имел, как рассвирепел Бенуа. И неудивительно: на лице Бенуа было благожелательное выражение, а его голос звучал спокойно, даже добродушно.
– Здесь ведь и полицейские патрули попадаются. По крайней мере, должны. Придется предъявлять документы, доказывать, что ты в стране легально.
– Ну да, – отозвался мальчик.
Он явно не понимал, к чему клонит Бенуа. А я просто стоял с опущенными руками и смотрел. Я ведь был ненамного старше этого мальчика. Наврав про свой возраст, я стал чувствовать себя взрослее. Но, наблюдая за тем, как неловко переминается с ноги на ногу этот парнишка, я понял, что обманывал себя. Я вел бы себя точно так же.
Мне не хотелось знать, как будут развиваться события, но возможности сбежать не представлялось. Я попятился назад.
Бенуа махнул Алексу, и тот схватил меня обеими руками за плечи и повернул мою голову к юному арабу.
– Видишь его губу? – спросил Бенуа у паренька.