Глубину надреза я прикинул на глаз. Я пилил наугад, дерево росло под углом, но почему-то я был уверен, что не ошибся. Хотя ничего подобного я раньше не делал, эта работа казалась привычной. Вой пилы действовал успокаивающе. Жалко даже было останавливаться. Я втянул носом запах свежей древесины – запах леса, смолы, костра.
Я выключил пилу, ко мне устремилась машина Кейтлин, и только тогда я заметил вокруг себя движение. Площадь заполнили люди, многие с детьми на руках. Они переговаривались и показывали на меня. Я снова дернул стартер, и они отпрянули.
Номера машины были закрыты серым пластиковым пакетом. Невидимая рука распахнула дверцу. Я во второй раз выключил мотор и, все еще чувствуя, как он вибрирует, сел на заднее сиденье. Отъехали мы спокойно, не вихляя и не визжа шинами. На каждой выбоине дворники постукивали о лобовое стекло. Все молчали.
Мы выехали из города и стали взбираться на холм. Когда по сторонам показался лес, мы опустили стекла, и я ополоснул рот колой.
Вернуться предложил Алекс. Он остановил машину на узкой обочине у скалы.
– Я хочу знать, что там происходит, – объявил он.
Бенуа покачал головой:
– Это опасно. На нас слишком много улик.
Но Алекс уперся и настоял на своем. Мы засунули очки, комбинезон и пилу в полиэтиленовый пакет, спрятали его за кустом, который при свете дня легко можно будет узнать, и повернули назад. Машину мы оставили за кольцевой на большой парковке многоквартирного дома, где она затерялась среди других.
Путь назад в Сёркль занял минут десять. Будто бы ненароком, как случайные прохожие, мы подошли к площади. Большинство собравшихся разошлись по домам; несколько человек еще обсуждали увиденное.
Алекс зашел в ночной магазин и купил пива и газировки в банках и десяток копченых колбасок.
Пока мы ели, он рассказал, что, по словам продавца, кто-то позвонил в полицию, но там ответили, что приедут утром.
– Здесь свободная зона, – сказал Алекс. – Можно творить что угодно: у полиции кишка тонка сюда соваться.
Я устал. Мне хотелось посидеть в баре, но Бенуа решил, что лучше нам сегодня нигде не мелькать. Поэтому мы какое-то время просто болтались на автобусной остановке, где стояла скамейка и висела парочка слабо подсвеченных афиш. Мне хотелось домой.
Внезапно я похолодел. Вдалеке, у небольшого памятника с покрытым граффити фонтаном, стояла группка парней, и одного из них я, кажется, узнал.
– Что такое? – спросил Бенуа, немедленно почуяв неладное.
Ответил я не сразу. Я не отрывал глаз от парня, стараясь разглядеть его лицо. По спине лился холодный пот. Прислушайся я к своей интуиции – драпанул бы оттуда как можно скорее.
– Что такое? Тот парень? Он один из тех? – быстро, но хладнокровно спросил Бенуа.
Я не был уверен. Может, это был он, а может, его брат или просто кто-то похожий. Все они были похожи друг на друга, эти арабы, и на всех опять были мокасины и белые синтетические рубашки с коротким рукавом.
– Который? – спросил Алекс. – Вот тот? Слева, руки в карманах?
Мы так неприкрыто пялились на них, что они заметили нас. Их было человек семь, нас – трое. При виде их выжидательных поз мои ребра снова заныли. Они обсуждали нас, это было ясно по тому, как они показывали пальцами и махали руками в нашу сторону. Арабы стояли вдалеке от света фонарей, отчего их лица выглядели одинаково мрачными. Но в доме за ними горели огни. Когда парень, на которого я таращился, сделал шаг назад, на него упал свет из окна, и я узнал его профиль.
– Да, это он, – сказал я.
В поведении Алекса и Бенуа мгновенно что-то изменилось. Сложно объяснить, что именно, но это чувствовалось в воздухе между нами, в его вибрации. Они задышали чаще – как скакуны, которым не терпится вырваться из тесного загона.
– Нет, не подходите к ним! Он меня узнает.
– Не подходить? А как же твоя губа?
– Она уже почти зажила.
– Да ты чего, они же сами разжигают! – воскликнул Алекс. – Не видишь, что ли? Они нас провоцируют, и поверь мне на слово: дашь им себя запугать хоть раз – они не оставят тебя в покое. Любые такие попытки нужно давить на корню.
Мы двинулись в их сторону, и они замолчали. В темноте они следили за тем, как мы перешли в другой угол площади – не ближе, но удобней для нападения. Мы молча стояли, а они смеялись и курили. Не думаю, что эти парни испугались. И все же они внезапно исчезли, словно их поглотила тьма.
– Да чтоб тебя… Куда они подевались?! – воскликнул Алекс. – Что они задумали? Считают себя умнее нас?
Обращался он, похоже, к Бенуа.