— Понимаю, — спокойно ответил он.
— Нет, ты не так понимаешь. Там… история нехорошая. Очень.
Он чуть повернул голову ко мне, но по-прежнему ничего не спрашивал. Просто ждал. И тогда меня как прорвало. Не всё, конечно, подряд, без лишних красивостей. Рассказал, как есть. Про старую компанию. Про налёт. Про ювелира. Про то, что всё пошло не так, как задумывалось. Про то, что после этого город для меня стал тесным. Про ориентировку, про Петровича, про гараж, про уход на реку. И про то, что я теперь не знаю даже главного — жив тот старик или нет, ищут меня всерьёз или уже нет, и чем всё это вообще кончилось. Когда закончил, во рту пересохло, будто я не говорил, а мешки таскал.
Ильич сидел молча, смотрел куда-то в сторону воды. Потом медленно кивнул.
— Понятно.
Вот и всё, что он сначала сказал. Ни «ну ты и дурак», ни «почему раньше молчал»", ни «сдам тебя куда надо». Просто — понятно.
Потом спросил:
— Ты сам-то того старика бил?
— Нет, — сказал я сразу. — Не я, меня там вообще не было. Но легче от этого не становится.
Он ещё немного помолчал.
— Чего там у него украли? Золото, деньги? За что убить хотели?
— Говорили, что и золото, и деньги были. Но я ничего не брал. И денег тех не видел.
— Ясно, — сказал он.
Лёха в этот момент завёл мотор и заглушил снова — проверял. До нас донёсся звук, потом тишина.
Ильич вздохнул и сказал:
— У меня есть знакомый. В милиции. Большой начальник. Нормальный мужик. Должен он мне, как-то за сына просил, чтобы отсрочку дали, с первого раза пацан в институт не поступил. Я по-тихому могу узнать, что там за дело. Жив ли этот ювелир, как всё квалифицировали, ищут ли тебя по-настоящему или уже всё ушло в песок.
Я посмотрел на него с недоверием.
— Зачем тебе это?
— Потому что ты мне жизнь спас, — спокойно ответил он. — И потому что человек не должен жить в камышах, как загнанный зверь, если есть шанс разобраться, что у него там за беда.
— А если выйдет боком?
— Я не дурак, Серёга, — сказал он. — Аккуратно узнаю. Без фамилий, без лишнего. Просто пойму, что там вообще происходит.
Я долго на него смотрел. Потом кивнул.
— Ладно. Узнай.
— Узнаю, — сказал он.
И в этот момент к нам подскочил Лёха:
— Ну что, мужики, я готов. Мотор поёт. Можно отчаливать.
Мы ещё раз пожали друг другу руки. Лёха — крепко и с ухмылкой. Ильич — спокойно, по-мужски, без лишнего.
— Не пропадай, — сказал Лёха.
— Ты тоже, — ответил я.
Ильич ничего такого не сказал. Только посмотрел мне в глаза и коротко бросил: