— Учту, — сказал Ардор.
— Лучше бы да.
Герцог посмотрел на дочь.
— А ты не путай самостоятельность с привычкой не подпускать никого ближе допустимого. Иногда союз — это не потеря территории, а усиление фронта.
— Отец, — сухо сказала она, — ты сегодня особенно щедр на мудрость.
— Пользуйся, пока бесплатно.
Он подошёл к двери, открыл её, но перед тем как выйти, обернулся:
— И последнее. Через неделю у меня будет очень неприятный разговор с одним человеком из министерства. Если после этого начнут дёргаться слишком многие, значит, мы действительно наступили на правильный хвост. Будьте готовы.
— Будем, — ответила Альда.
— Ясно, — сказал Ардор.
Герцог ушёл.
Дверь закрылась.
На этот раз тишина в кабинете была уже другой. После работы, тяжёлого разговора и после момента, когда из разрозненных угроз, денег, семейной воли и служебных ограничений складывается новая реальность, в которой каждому уже назначено своё место.
Альда медленно подошла к столу, опёрлась ладонями о край и посмотрела на Ардора.
— Ну что, граф? — спросила она. — Теперь ты официально не мой охранник, не семейный силовик, не ручной герой и не человек, которого можно выдернуть из службы ради красивой жизни. Поздравляю. Мой отец только что с редкой щедростью признал тебя самостоятельной угрозой окружающему миру.
— Высокая честь, — отозвался он.
— Более чем.
Она обошла стол и остановилась рядом.
— И как тебе всё это?
Ардор чуть подумал.
— Честнее, чем могло быть.
— Да.
— И сложнее.
— Да.
— И опаснее.
На это она уже улыбнулась.
— Вот это особенно да.
Потом помолчала и добавила тише:
— Но зато теперь хоть ясно, как жить дальше. Без иллюзий.
— Это уже немало.