— И делает он это хорошо, — заметил герцог.
Ардор принял к сведению.
— Итак, — сказал герцог. — Теперь к сути.
Он раскрыл первую папку.
— За последние девять месяцев в Шардале резко вырос объём мелких, на первый взгляд малозначительных, финансовых движений через три банковских дома. Суммы небольшие. Часто дроблёные. Идут через страховые, через подрядчиков, через фонды городского развития, через издательские проекты, через транспортные компании. Каждая операция по отдельности — почти мусор. Вместе — картина.
— Подпитка сетей, — сказал Ардор.
— Именно, — кивнул Рагин. — Причём не одной. Там не просто коррупция. Там инфраструктура влияния.
Альда провела пальцем по одной из схем.
— Вот тут деньги заходят в газету. Тут — в профсоюзный комитет. Здесь — в фирму, которая вдруг начинает получать слишком хорошие подряды на проверку технического состояния крупных объектов. Здесь — в транспортную компанию, чьи склады используются как промежуточные точки для грузов, которых официально не существует.
— А здесь, — вмешался Вальд, — появляется самое неприятное. Люди. Не просто жадные дураки, которых купили. А уже подготовленные связные, кураторы и безопасники второго уровня. Те, кто не воруют сами, а держат за горло тех, кто ворует.
Герцог положил на стол ещё один лист.
— И нитки эти, граф, в значительной степени тянутся за границу. В Балларию. Отчасти — через частный капитал. Отчасти — через старые торговые дома. А местами уже прямо торчат уши не только чужих денег, но и чужой политики.
В кабинете стало очень тихо.
Потому что теперь речь шла уже не о семейных дрязгах и не о промышленной грязи.
А о том, что кто-то методично и с терпением перестраивал внутренние слабые места королевства в удобную сеть будущего давления.
— Прежде чем ты что-то скажешь, — произнесла Альда, глядя на Ардора, — да, я понимаю, как это выглядит со стороны действующего офицера. И нет, мы не собираемся превращать тебя в нелегального семейного координатора полугосударственной войны.
— Хорошо, — сказал он. — Потому что это плохо кончится для всех.
Герцог коротко кивнул.
— Именно. Вот поэтому я и хотел этот разговор в таком составе. Чтобы сразу обозначить границы. Вы остаётесь в корпусе. Значит, есть вещи, в которые вас нельзя погружать формально. И есть вещи, о которых вы просто обязаны знать, потому что они начинают касаться не только моей семьи, но и устойчивости государства.
— То есть вы хотите разделить структуры? — спросил Ардор.
— Уже разделили, — ответил Рагин. — На три слоя.
Он подтянул к себе схему.
— Первый слой — частный. Дом Зальт, активы, производство, медиа, безопасность объектов, внутренняя зачистка и работа по следам. Это наше. Второй слой — серый. Там, где частный интерес пересекается с государственным, но ещё не настолько, чтобы официально пускать туда министерства и службы. Здесь идёт обмен сигналами, предупреждениями, неформальной аналитикой и тем, что в приличном обществе аккуратно называют «координацией». Третий слой — государственный. Всё, что касается иностранного влияния, диверсий, системной коррупции, угроз для инфраструктуры королевства и военных рисков. Вот туда вы, граф, можете входить уже как офицер, но не от нас, а по своим каналам.
Ардор просмотрел схему.
— Разумно.
— Стараемся, — сухо сказала Альда.
Герцог сцепил пальцы.
— Моё предложение простое. Я не прошу вас работать на мою семью. Но прошу вас не игнорировать сигналы, которые мы будем передавать туда, где они могут превратиться в государственную реакцию. Не потому что вы наш человек, а потому, что это и правда уже не частное дело.
— Это зависит от качества сигнала, — ответил Ардор. — И от того, насколько он проверяем.
— Естественно, — кивнул Рагин. — Именно поэтому вы здесь. Мы не хотим скармливать егерскому корпусу истерики, домыслы и богатые семейные обиды. Только то, что имеет вес.