— Мы не утверждаем. Но совпадение плотное.
Ардор посмотрел на даты, маршруты и названия складов.
— Это я забираю в работу. Бумаги останутся у вас. Я не должен ходить с этим в кармане. Но суть — да.
Герцог одобрительно кивнул.
— Правильно.
Потом, когда основные вопросы проговорены, он неожиданно подвёл итог не о деньгах и не о заговорах, а о людях.
— Значит, так, — произнёс он. — Граф остаётся офицером егерского корпуса и не входит в структуру дома Зальт. Это важно. Внутренне, он допущен в ближний контур по вопросам, где частное пересекается с угрозой для Альды и для стабильности наших ключевых активов. Но не как исполнитель семейной воли, а как союзник с собственной вертикалью.
— Принято, — сказала Альда.
— Гарла, — продолжил герцог, — ты готовишь отдельный режим обмена информацией. Никакой бумажной глупости. Никаких писем «дорогому графу» с перечнем подозрительных министров. Только через Рагина и по согласованным каналам.
— Да, господин герцог.
— Вальд, — голос герцога стал чуть жёстче, — никаких частных подвигов в стиле «мы тут сами нашли, сами утопили, сами забыли». Пока не проясним масштаб, дисциплина важнее темперамента.
— Понял.
Затем он посмотрел на Ардора.
— И ещё одно. Вы мне нужны живым. Не потому, что вы мне нравитесь — хотя это уже почти начинает случаться, — а потому, что в этой конструкции вы опасно хорошо встали на место. Поэтому если почувствуете, что вокруг вас на службе начинает происходить что-то слишком странное, не изображайте одиночку из дешёвого романа. Сигнал — сразу.
— Принято.
Герцог прищурился.
— И это касается не только службы. Если кто-то начнёт работать по вам через старые связи, через женщин, через дуэли, через прессу или через какие-нибудь благородные сплетни о неподобающем союзе с моей дочерью — тоже сигнал.
Альда очень спокойно сказала:
— По последнему пункту я и сама могу работать.
— Не сомневаюсь, — кивнул отец. — Но я предпочитаю, чтобы у твоих оппонентов было ощущение многослойности беды.
На этом даже Ардор едва заметно усмехнулся.
Когда совещание закончилось, все начали расходиться и через несколько минут в кабинете остались только трое: герцог, Альда и Ардор.
Герцог подошёл к буфету, налил себе немного тёмного крепкого напитка, потом вопросительно поднял бутылку.
— Нет, — сказал Ардор.
— Я тоже мимо, — сказала Альда.
— Прекрасно. Значит, один я остался человеком традиций.
Он отпил, поставил бокал и сказал уже совсем другим тоном.
— Теперь коротко, без аналитики. Вы оба влезли в неприятное, но, возможно, очень правильное сочетание. И раз уж так вышло, я не собираюсь ставить вам палки в колёса из соображений сословной эстетики. Но повторю то, что уже говорил. Служба графа — не помеха. Но и не игрушка. Не надо пытаться строить вокруг неё бытовой уют. Всё равно сломается.
— Я и не собираюсь, — отозвалась Альда.
— Хорошо. А вы, граф, не вздумайте однажды решить, что ради её блага надо внезапно исчезнуть на полгода в благородном молчании. Эта порода мужского идиотизма старше пирамид и всё ещё почему-то жива.