— Нет, — возразил он, не глядя на дочь. — Сначала его мне покажет граф. А ты пока подготовишь кабинет и соберёшь по объекту всё, что у тебя уже есть.
Альда чуть прищурилась.
— Это проверка?
— Нет. — Он впервые повернулся к ней. — Это деловой разговор между двумя мужчинами, которые вчера приняли решения быстрее, чем многие принимают за жизнь.
По цехам они шли вдвоём, только чуть поодаль держалась тройка егерей, двое людей герцога и Таум. Не лезли в разговор, не мешали, просто присутствовали, как и положено хорошей охране, существующей всегда рядом, но никогда не заслоняющей собой небо.
Герцог слушал молча, Ардор показывал.
Здесь рвануло, тут минная закладка, здесь у них был сектор обстрела, тут шла магистраль с газом, здесь изменили маршрут людей после первого же осмотра, потому как обнаружили свежую электропроводку.
Вот эту линию восстановят первой, эти склады уже безопасны, эту котельную придётся разбирать до основания, заменив всё включая фундамент.
Этот мастер остаётся, а этого лучше убрать подальше от любых решений.
Герцог почти не задавал вопросов. Только иногда коротко кивал, а один раз остановился у старой сборочной линии и провёл пальцами по стальному кожуху, словно через металл мог на ощупь понять не только качество стали, но и моральный износ всего завода.
— Вы быстро сообразили, — сказал он наконец.
— Опыт, — ответил Ардор.
— Обычно на это уходит больше времени. И больше покойников.
— Нам повезло.
Герцог чуть качнул головой.
— Нет, граф. Повезло — это когда пьяный идиот падает с лестницы и ломает себе шею прежде, чем успевает тебя зарезать. А когда человек за секунду до выстрела замечает неправильный запах — это не везение. Это профессия.
Они прошли дальше.
В одном из переходов уже тянули новый кабель, внизу гудел временный генератор. Сварщики, увидев процессию, на секунду выпрямились, но работать не перестали.
Герцог смотрел не только на железо, но и на людей тоже.
На темп, на то, как с ним здоровались, на то, как Ардора слушались не только его егеря, но и инженеры Альды, и наёмная охрана, и даже часть рабочих, ещё вчера живших в режиме «моя хата с краю, а я никого из вас не знаю».
— Вы умеете изменять пространство под себя, — произнёс Зальт, когда они поднялись на верхнюю галерею и остановились над главным цехом. Внизу завод начинал просыпаться. Грязно, шумно, местами надрываясь от усилий, но ожил. — Это редкое качество.
— В армии без него очень сложно, — сказал Ардор.
— В промышленности тоже.
Герцог опёрся на трость, глядя вниз.
— Знаете, что меня больше всего раздражает в людях вашего возраста, граф?
— Пока нет.
— Они всё ещё считают силу чем-то прямолинейным. Думают, если у них есть деньги — всё покупается. Если титул — все кланяются. Если связи — любая дверь открывается. Если пистолет — любой разговор можно закончить выстрелом. — Он повернул голову к Ардору. — А на деле сила — это способность удержать форму мира, когда всё расползается от ударов деньгами, страхом, бумагами, слухами, взятками и трупами. Не развалиться. Не моргнуть. И заставить развалиться других.
Ардор слушал молча.
— Вчера, — продолжил герцог, — вы не просто спасли мою дочь. Вы ещё и не дали обрушить конструкцию. Не позволили превратить завод в прокажённый актив, меня в скомпрометированного инвестора, а Альду в истеричную наследницу, не справившуюся с первой же дракой. Это, граф, дорогого стоит.
— Думаю, ваши люди и без меня решили бы вопрос, — спокойно сказал Ардор.