— Мия. Его дочь. Она была на вечеринке у Козимо вчера вечером.
Барабанный бой прекратился.
Я наслаждалась ошеломленным выражением лица моей матери. Как будто я взорвал бомбу в кабинете отца. Застать ее врасплох было редкостью. И это радовало.
Поднявшись со своего места, я застегнул пиджак.
— Она дружит с Фабианой, судя по всему. Но, судя по выражению ее лица, я не думаю, что она представляла, во что ввязывается. Я нашел ее прячущейся в одной из спален.
Козимо издал сухой смешок.
— Невероятно.
Я смахнул ворсинки с рукава.
— Если она так наивна в отношении семьи своего друга, то она может быть слабым местом. А учитывая то, как тесно она общается с отцом, она может иметь представление о том, кто его поддерживает.
Пока они это поглощали, я направился к двери, стремясь поскорее уйти.
— Куда ты идешь? — окликнула меня мама.
— Чтобы представиться как следует, — сказал я через плечо, выходя в коридор.
Дверь захлопнулась за мной, и я выдохнул, чувствуя, как напряжение уходит из позвоночника. Мне всегда казалось, что дышать становится легче, когда я оказываюсь вне поля зрения матери.
Теперь начнется самое интересное.
Я передернул плечами, позволяя предвкушению взять верх — воспоминания о широких, испуганных глазах и дрожащих губах гудели в моей крови. Медленная ухмылка искривила мой рот.
Посмотрим, из чего на самом деле сделана Мия Моралес.
ГЛАВА 6
МИЯ
Оказалось, что вскоре после того, как Нина оставила меня вчера в спальне, она столкнулась с невесткой Фаби. Клео Мессеро продержала Нину в углу целых двадцать минут, расспрашивая ее о том, что нравится и не нравится Фаби на девичнике, который она планировала устроить. Этого времени хватило, чтобы Нина пропустила все фиаско с Ромоло.
Когда Нина наконец позвонила мне, в панике обнаружив, что комната пуста, а на полу валяется разбитая лампа, я сказала ей, что со мной все в порядке и я уже в такси. Но я не сказала ей, как я была потрясена, как я драла когти через входную дверь этого дома, словно от этого зависела моя жизнь.
И уж точно я ни словом не обмолвилась о Ромоло. Эта история должна была подождать до вечера, когда я встречусь с ней, Фаби и Зо. Они наконец-то объяснят мне лично, почему держали меня в неведении.
Сейчас же у меня были более насущные проблемы. Очередная клиентка стала меня избегать. Она опоздала на нашу встречу более чем на час и не отвечала на мои сообщения.
Я откинулась на спинку офисного кресла. Я сняла эту студию в Сохо три года назад. Она была небольшой, но я справилась.
Высокие потолки и открытый кирпич смягчались винтажным персидским ковром и теплым подвесным освещением. У дальней стены висело зеркало от пола до потолка, обрамленное старинным золотом. Ближе к тому месту, где я сидела, стоял изящный стеллаж, где я хранила свои последние наряды, подобранные для клиентов с учетом их личности, образа жизни и образа, который они хотели создать.
В нескольких кварталах отсюда кипела жизнь в элитных бутиках, но на Бродерик-Лейн было тише. Большинство магазинов здесь сдавались в краткосрочную аренду под поп-апы. В некоторые недели улица пульсировала энергией, и очереди людей тянулись вокруг квартала в поисках новейшего «того самого» бренда. А в другие недели? Город-призрак.
Это помещение стоило недешево, но я говорила себе, что смогу оплатить аренду в кратчайшие сроки. Тогда я была так полна надежд, так уверена в себе.
Какое-то время все шло по плану. Я набрала солидный штат клиентов и сделал себе имя в городе, где конкуренция была беспощадной.
Затем мой отец объявил о своем участии в выборах мэра.
Его советники по предвыборной кампании решили, что в своей рекламе он должен опираться на семейные ценности и свою непоколебимую приверженность борьбе с организованной преступностью. Поскольку моя мачеха была слишком больна, чтобы быть рядом с ним, я заняла ее место — посещала предвыборные митинги, пожимала руки, улыбалась в камеры.
Никто не спрашивал меня, буду ли я это делать. Это было просто решение.