Наверняка, Ярослав с лёгкостью порвёт любого, кто косо посмотрит на это место, а тут похищение…
— Здорово, Всеволод, — он пожимает мне руку. — Спасибо, что приехал.
— Не за что. Рассказывай, что известно.
Мы входим во двор. Котов на ходу вводит меня в курс дела.
— Семеро детей. От пяти до восьми лет. Забрали ночью, по-тихому. Оставили визитку Сипина.
— Следы есть?
— Мои люди работают. Нашли кое-что.
Он ведёт нас в здание, где на столе разложены карты, фотографии, записи.
— Охранник очнулся, — говорит Ярослав. — Говорит, нападавших было пятеро. Все в масках, действовали молча. Использовали какой-то усыпляющий газ.
— Профессионалы, — замечает Даниил, кривя губы.
Мерзкая ситуация, на лицах всех легко читается презрение к нападавшим.
— Да. Но не местные. Акцент у одного был странный. Охранник говорит, южный, — сообщает Котов.
Южный. Крым? Кавказ?
Он использовал, кого-то кто знаком со мной?
— Что ещё? — интересуюсь я.
— Следы ведут на северо-запад. Мои ребята проследили — до старой фабрики в десяти километрах от города. Там вроде бы заброшено, но кто-то недавно завозил туда припасы.
Заброшка — это очевидное место для того, чтобы засесть там и даже спрятать детей. Вопрос лишь в том — это просто демонстрация своих сил или настоящая угроза для детей?
Смотрю на карту. Фабрика отмечена красным кружком.
— Сколько у тебя людей? — спрашиваю я.
— Этим ублюдкам хватит. Хочу взять их живыми. По крайней мере, некоторых, — Котов злобно скалится.
— Понимаю, — поворачиваюсь к своим. — Даниил, Кабанский — со мной. Ирина — остаёшься здесь на случай, если понадобится срочная эвакуация.
Она кивает.
— Гвардейцы?
— Пойдут с людьми Ярослава. Поддержат, если что-то пойдёт не так.
Фабрика выглядит именно так, как я ожидал: мрачное кирпичное здание с выбитыми окнами, ржавые трубы, заросший двор. Идеальное место, чтобы спрятать похищенных детей.
Мы подходим с трёх сторон. Люди Котова — с фронта. Мои гвардейцы — с тыла. Я, Даниил и Кабанский — через боковой вход.
Сигнал — крик совы. Три раза.
Жду. Сжимаю биту в руках.
Ух-ух-ух.
Вперёд!