Глаза у Проскорпионова вылезают из орбит:
— Г-господин, я… я же…
— Фёдор, — обрываю его. — У меня нет времени объяснять, что и зачем. Просто делай. Я в тебя верю!
Он кивает, принимая артефакты с почти религиозным трепетом. Хотя так оно и есть, наверное, это же дары самого бога Скорпиона. Для Фёдора они явно значат куда больше, чем я могу представить.
— Будет сделано, господин.
Выхожу из лаборатории и направляюсь в главный зал. Там уже собрались все: Олег, Цыпа, Даниил, Ирина, несколько гвардейцев. И Кабанский — в дорожной одежде, с саблей на поясе.
— Слушайте внимательно, — начинаю я. — Я уезжаю в Сибирь. Не знаю, на сколько — может, на день, может, на несколько недель. Олег и Алексей остаются за главных.
Цыпа кивает, скрестив руки на груди, не забыв сверкнуть своими кастетами, которые почти не снимает. Олег — тоже кивает.
— Продолжайте работу по графику. Закрытие разломов, патрулирование, тренировки. Если что-то срочное — связь через обычные каналы.
— А если совсем срочное? — спрашивает Олег.
— Тогда Ирина откроет портал, и я вернусь.
В этот момент дверь распахивается, и в зал влетает Алиса. Моя мачеха — растрёпанная, с горящими глазами.
— Сева! Я слышала, ты уезжаешь? Кто посмел такое сделать с детьми? Я хочу поехать с тобой!
Челюсти со звоном падают как минимум у половины собравшихся, у меня в том числе. С каких это пор Алису интересует что-то за пределами особняка? У меня уже давно ощущение, что она лишь призрак, что блуждает по дому ночами.
Смотрю на неё. Что-то странное происходит — внутри поднимается волна… заботы? Раньше я относился к Алисе как к части обстановки. Она живёт в моём доме, я её кормлю и защищаю — просто потому, что так положено. Она вдова моего отца, в конце концов. Вырастила меня, вернее Севу, я этого не помню — его память так и не открылась мне, но эмоции в теле живы.
Но сейчас, глядя на неё — мечущуюся, взволнованную, похожую на дикую кошку в клетке — я чувствую что-то другое. Что-то более… личное.
Странно. Откуда это? Я вообще не видел её настолько обеспокоенной. Похоже, похищение детей взбудоражило её не меньше, чем меня.
— Алиса, — говорю я мягко, подходя к ней. — Я не могу взять тебя с собой. Это опасно.
— Но я хочу помочь! — она хватает меня за рукав. — Я не могу просто сидеть и ждать! Это же дети!
Вот болван! Как я мог забыть? Наверняка, это для неё больная тема — я совсем забыл, что она не может иметь детей.
Стискиваю зубы и выдыхаю:
— Можешь. И будешь.
Её глаза наполняются слезами. Чёрт. Почему мне так тяжело на неё смотреть?
— Послушай, — я беру её за плечи, заглядываю в лицо. — Мне нужна твоя помощь здесь. Оля готовится к экзаменам в институт. Ей нужна поддержка, кто-то, кто будет рядом. Ты можешь это сделать?
Алиса моргает.
— Экзамены?
— Да. Когда вернусь — займусь её поступлением. Но пока меня нет, присмотри за ней. Хорошо?
Она медленно кивает. Слёзы всё ещё блестят в глазах, но истерика отступает.
— Хорошо, — шепчет она. — Я присмотрю.
— Вот и умница. Все дела по дому на вас с Евграфычем.