— Как скажешь, сынок, — говорит она, а у меня сжимается сердце.
Наверное, это из-за того, что я так близок к разгадке тайны моей настоящей матери. Может, я чувствую вину перед Алисой? Она меня вырастила, а я ищу погибшую давно и почти незнакомую мне женщину, пусть даже и лишь информацию о ней.
Да нет, уверен, просто я искренне проникся к Алисе за время, что живу здесь.
Отпускаю её, поворачиваюсь к команде.
— Ирина — со мной. Даниил — тоже. Кабанский, — бросаю взгляд на барона, — ты уверен?
— Уверен, — отвечает он твёрдо.
— Тогда выдвигаемся.
Идём на задний двор в сопровождении ещё нескольких гвардейцев, которых я решил взять для охраны. Стоит быть осторожнее. Если Сипин не побрезговал напасть на детей…
Заходим в наш разлом, идём на уровень ниже и обходим город муравьёв. Экскурсию для Давида проведу на обратном пути, когда разберёмся с важными делами. Сейчас не время поражать его своими знакомствами.
За городом, в глуши, где никто нас не увидит, Иришка закрывает глаза. Воздух перед ней начинает дрожать. Секунда — и в пространстве раскрывается багровая рана перехода.
— А что с цветом? — удивляется Кабанский. — Туда точно можно?
Смотрю на него и с усмешкой делаю шаг вперед, исчезая в багрянце.
Меня встречает серое сибирское утро Новокузнецка. Что ж, поглядим, похож ли этот город на тот, что сохранился в моей памяти. Хотя уверен, что не особо.
За мной появляется Даниил, гвардейцы, потом почти вываливается Кабанский, а Иришка проходит последней, на её губах играет хитрая улыбка. Неужто она впихнула Давида в портал?
Не удивлюсь, ибо он смотрит на неё с настороженностью. Понимаю его, не успел вступить в мой отряд и уже осознал, что это не такое-то и весёлое мероприятие. У меня много врагов, и далеко не все из них отступают, проиграв пару партий в картишки…
Москва. Особняк на Пречистенской набережной.
Анатолий Гаврилович Пересмешников стоит перед массивными дубовыми дверями и чувствует, как по спине стекает холодный пот.
Он бывал здесь много раз. Докладывал об успехах, получал указания, обсуждал планы. Но сегодня всё иначе. Сегодня он пришёл с повинной.
— Входите, — раздаётся голос из-за двери.
Пересмешников делает глубокий вдох и толкает створки.
Кабинет огромен. Высокие потолки, тяжёлые портьеры, массивная мебель. В дальнем конце, за столом размером с бильярдный — силуэт. Лица, как всегда, не разглядеть: человек сидит спиной к окну, и свет бьёт Пересмешникову прямо в глаза.
— Подойди ближе.
Голос низкий, властный. Голос человека, привыкшего отдавать приказы, которые так часто слышит Анатолий в свой адрес. Как же ему надоело быть пешкой в чьих-то руках, даже ради высшей цели…
Пересмешников подходит. Останавливается в трёх шагах от стола. Кланяется.
— Ваше…
— Молчи.
Тишина. Долгая, давящая.
— Ты знаешь, зачем я тебя вызвал? — спрашивает силуэт.
— Да, — Пересмешников сглатывает. — Из-за турнира.
— Из-за турнира, — повторяет голос с издёвкой. — Из-за турнира, где ты должен был уничтожить мальчишку Скорпионова. Раздавить его, как таракана. Забрать всё, что осталось от его жалкого рода.