— Я буду скучать по этому месту, но это правильно, — сказала я, понимая, что расставание с домом, привязывавшим его к болезненному прошлому, это здоровый шаг. — Какая-нибудь семья купит его и построит здесь свою жизнь. Ты даёшь им шанс на прекрасный дом.
— Я знаю, — согласился он и поцеловал меня в висок.
Уже стемнело, небо было усыпано звёздами. Мы смотрели вверх, любуясь ими и потягивая вино. Джонатан постепенно снова начал пить, но только бокал-другой по выходным. Было облегчением видеть, что он прошёл ту стадию горя, когда цеплялся за алкоголь как за способ справиться.
— Как красиво, — прошептала я, глядя в небо, пока Джонатан лениво выводил круги на моей пояснице.
— Напоминает строку из моего любимого стихотворения, — тихо сказал он, и я посмотрела на него с любопытством.
— Да?
Он мягко улыбнулся и произнёс
— «Я слишком сильно любил звёзды, чтобы бояться ночи».
Я моргнула, затаив дыхание.
— Это очень красиво.
— Оно называется «Старый астроном своему ученику», — он отпил вина и посмотрел на меня. — И оно напоминает мне о тебе. Ты была моими звёздами, когда я блуждал во тьме, освещала путь и вела меня домой.
У меня перехватило горло от его нежных слов. Я сделала ещё глоток вина, стараясь не расплакаться. В этом и был весь Джонатан: в одну минуту он мог шептать грязные, возбуждающие вещи тебе на ухо, а в следующую — читать стихи о том, как страстно тебя любит.
— Ладно, — сказала я, когда наконец взяла себя в руки. — Сегодня ночью ты совершенно точно получишь своё.
Он тихо рассмеялся.
— Я говорил это не ради этого, но приз приму.
Моё внимание привлекло что-то яркое: я посмотрела вниз и увидела жёлтую божью коровку, медленно ползущую по тротуару.
— Ого, смотри. Жёлтая. Такое редко увидишь.
Джонатан посмотрел туда, куда я указывала. Его выражение слегка помрачнело, но он ничего не сказал.
— Они ведь обычно не появляются ночью, да? По крайней мере, красных я вижу только днём.
— Обычно ночью они прячутся, — наконец сказал он. — Видишь, у неё больше точек? У красных божьих коровок четырнадцать, а у жёлтых двадцать две.
Я снова присмотрелась.
— И правда. Откуда ты это знаешь?
— Я нашёл такую в саду у бабушки, когда был мальчишкой. Не помню, сколько мне было лет, но это было до того, как мы переехали в этот дом и ещё жили у бабушки с дедушкой. Их уже нет. — Он замолчал, снова глядя на маленькое насекомое, словно его что-то смущало. — Я показал её маме, и она сказала, что это хороший знак. Что жёлтые божьи коровки символизируют новые начала и процветание. Она говорила, что каждый раз, когда я вижу такую, вселенная намекает: впереди что-то хорошее. Она иногда была немного… эзотеричной.
Я тихо усмехнулась, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
— Да, была, — согласилась я, вспоминая, как Леонора любила читать гороскопы и иногда развешивала по дому кристаллы, которые якобы притягивали положительную энергию.
Джонатан повернулся ко мне и нахмурился, увидев мои слёзы.
— Эй, что такое?
— Тебе не кажется, что это знак?
Его взгляд смягчился.
— От моей мамы?