— Голоден? — спросила она, садясь рядом со мной. Тепло её бедра коснулось моего, рука задела меня, когда она передала бутерброд.
— Да, спасибо. Эти поиски разбудили аппетит, — сказал я, усмехнувшись.
— Даже не думай, — предупредила она. — Не смей шутить.
— Что? Это же смешно. — Я покачал головой, улыбаясь, и тихо добавил: — Снять номер на час. Могли бы хотя бы на всю ночь раскошелиться. Похотливые скупердяи.
— Бедный администратор, наверное, был в полном шоке, — так же тихо добавила Ада, её плечи дрожали от смеха.
— А жаль. Бедняга Арчи так и не смог испытать своё новое бедро.
Она повернулась и закрыла мне рот рукой, пытаясь сдержать смех.
— Хватит. Я больше не могу.
Мой смешок был приглушён её ладонью, пока её тихий смех не взял верх. Я поднял руку, аккуратно убирая её пальцы от своих губ, и посмотрел на неё с нежностью.
— Я люблю твою улыбку.
Её дыхание сбилось, и атмосфера изменилась. Между нами повисло тяжёлое напряжение, но оно не было неприятным. В её глазах отражалось воспоминание о моём признании, и это было завораживающее зрелище. В обычный день Ада была невероятно красивой, но сегодня, осознавая, что я в неё влюблён, она буквально сияла.
— Это ведь пугает, правда? — наконец сказала она, и я понял, что машинально глажу внутреннюю сторону её запястья.
— Что именно, малышка?
— Быть влюблённым, — ответила она, и мой пульс гулко забился. Она… она это имела в виду…?
— Ада, — низко произнёс я, сжимая её руку. — Скажи.
— Сказать что?
— То, что пугает.
Она моргнула, и слеза скатилась по её щеке. Я тут же потянулся и стёр её, и она резко вдохнула от моего прикосновения.
— Я люблю тебя, Джонатан Оукс.
26. Ада
Я будто парила в облаках. Было ли это тем самым настоящим счастьем? По ощущениям да. Я едва осознавала, что делаю, когда мои губы нашли губы Джонатана, и я мягко его поцеловала. Он обхватил мою челюсть, его язык скользнул вдоль моего, углубляя поцелуй, словно впитывая меня целиком.
Я придвинулась ближе, нуждаясь в большем, и почти оказалась у него на коленях, когда кто-то громко заметил:
— Сами целуются, но хватило наглости осуждать нас за желание немного поваляться в кровати.
Мы с Джонатаном отпрянули друг от друга, и он прижался лбом к моему, пока я боролась со смехом. Отодвинувшись, я потянулась, чтобы выглянуть поверх сидений автобуса — Феломена и Арчи сидели примерно в восьми рядах позади нас.
— Никто вас не осуждал. Мы просто беспокоились, куда вы пропали, — ответила я. — А теперь ешьте обед и не лезьте в наши дела.
— Просто указываю на лицемерие, — парировала она.
Я повернулась к Джонатану, и стоило нашим взглядам встретиться, как мы разразились беззвучным смехом. Я уткнулась лицом в его плечо, пока хихиканье не улеглось, а потом осторожно посмотрела на него. Джонатан смотрел на меня жадно; веселье исчезло, когда он нашёл мою руку и переплёл наши пальцы.
— Знаешь, — прошептал он, его тёплое дыхание у моего уха заставило кожу покрыться мурашками, — снять комнату на час сейчас звучит очень даже неплохо.
Я ухмыльнулась и легко хлопнула его по груди.
— Ты исчадие ада.