— На столе?
Я почувствовала его улыбку.
— Отличная идея.
Хорошо, что я прибралась в кабинете ранее на неделе, и стол был почти пуст. Джонатан подвёл меня ещё на пару шагов и усадил на стол. В коридоре за дверью послышались шаги, но я вспомнила, что дверь заперта, и выдохнула с облегчением.
— Тебе нужно быть тихой. Сможешь для меня, Ада?
— Да, — выдохнула я, слишком громко, глядя на него снизу вверх.
Он легко шлёпнул меня по бедру:
— Тише, чем это. Подними юбку.
Я повиновалась, его ледяные голубые глаза опустились между моих ног. Я была уверена, что на белье уже есть мокрое пятно, но это была его вина.
— И трусики.
Мне нравилось, как его взгляд темнел, когда я приподняла бёдра и сняла бельё, сидя на столе с задранной юбкой, полностью обнажённая.
— Прекрасна, — хрипло сказал он, и от этого у меня напряглись соски. — Ты хоть представляешь, что со мной делаешь? Я, блять, так сильно тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала я, как раз в тот миг, когда он ввёл головку внутрь меня. Воздух будто одновременно покинул нас обоих — облегчение и наслаждение от того, что мы наконец соединились. Он вошёл глубже, пока не оказался полностью во мне.
— Я скучала по этому, — выдохнула я, головокружение накрыло от ощущения его внутри. Всё тело вибрировало от удовольствия, я схватила его за плечо, притянула ближе и прошептала ему на ухо: — Ты сейчас сделаешь то самое?
— Что именно? — простонал он, с закрытыми глазами, словно смакуя момент.
— Одновременно трахнешь меня, и займёшься со мной любовью, — ответила я.
Улыбка, появившаяся на его губах, заставила сердце затрепетать.
— Почему бы и нет, мисс Роуз, полагаю, я могу выполнить эту просьбу.
То, как он назвал меня мисс Роуз, мгновенно вернуло меня к нашей первой встрече, когда он обращался ко мне исключительно официально, между нами стояла стена из упрямства, стали и холодности. Те несколько недель до того, как мы наконец поддались притяжению, тянущему нас друг к другу. Казалось, прошла целая жизнь.
Теперь мы были единым целым, и я бы не променяла это ни на что.
Эпилог. Ада
6 месяцев спустя
Табличка «Продаётся» не была чем-то неожиданным, к этому мы шли давно, и теперь Джонатан наконец был готов. Я чувствовала это.
Когда я пришла к нему с новостью о смерти наших родителей, он погрузился во тьму. Теперь же он прошёл через неё и вышел по другую сторону, готовый отпустить дом, в котором вырос, дом, наполненный и счастьем, и болью, добрыми и тяжёлыми воспоминаниями.
Я опустилась рядом с ним на крыльцо, протянула бокал красного вина, потом продела руку под его локоть и отпила из своего. Джонатан смотрел на табличку, которую агент по недвижимости установил днём, и в его взгляде было спокойствие. Как бы я ни любила этот дом, я знала: для Джонатана важно двигаться дальше.
К тому же память о его маме жила в нём самом. Ему не нужно было здание, чтобы помнить её.
— Ты в порядке? — спросила я, прислоняясь головой к его плечу.
Была середина июня, одно из самых приятных времён года. Я наконец могла носить шорты и сандалии. Несмотря на вечер, на улице всё ещё было тепло. В последние выходные мы с Джонатаном часто ездили на пляж и оба слегка загорели. Мы также официально съехались. После нескольких месяцев метаний между квартирами мы наконец решили жить у него, хотя мне так и не удалось уговорить его сдать вторую квартиру. Этот переменчивый мужчина всё ещё не переносил мысли о соседях.
Он поднял мою руку и положил себе на колени, выдохнул и кивнул.
— Я в порядке.
Я знала, что он не лжёт. За последние месяцы я научилась читать его как открытую книгу.