— Есть! — вдруг послышался голос ученицы 028/4.
Она сейчас находилась в космическом путешествии и посещала уроки виртуально — прямо с межгалактического лайнера.
— Есть! Посмотрите, что я нашла. — На мониторе показалась древняя книга, между страницами которой был зажат сухой стебель непонятного растения. — Раньше, когда не было электронных гербариев, а цветы ещё были, люди сушили цветы вот так — между страницами книг. У меня как раз осталась бабушкина книга. Она из бумаги!
Все прилипли к монитору, чтобы увидеть сохранившуюся редкость — бумажную книгу, в которой был рисунок.
— Надо же, какое у него строение! Он не пластиковый, не металлический и даже не из неоновых трубок!
— Да, дети. Это — настоящий цветок. Ромашка! — воскликнул учитель.
— Значит, можно взять его отмершую клетку, оживить и размножить. Делов-то! — фыркнул ученик № 009.
— Нет, — грустно возразил учитель. — У него не будет ни аромата, ни целебных свойств, ни жёлтой пыльцы. И его лепестки не смогут колыхаться на ветру. А бабочки никогда не прилетят за нектаром.
— Какие бабочки, Ядер Никелевич? Вы еще птеродактилей вспомните! — улыбнулся ученик № 025. И, немного подумав, добавил: — Вообще-то, мой папа говорил мне о каких-то цветах. Они росли, пока дедушка не построил завод для производства биороботов.
— И моя мама говорила мне о последней цветочной поляне. На её месте построили Планетарную почтовую станцию.
— Точно! На ромашках, кажется, можно было будущее предсказывать.
— Да не будущее, а химические процессы — любовь, нелюбовь.
Дети вспоминали рассказы бабушек и дедушек, а учитель задумался.
— А давайте-ка заглянем к нашему АЛ-526, — внезапно предложил Ядер Никелевич.
— Ура-а! — закричали дети в микрофоны, вделанные в шлемы. — Атом Люминович наверняка сделал очередной прорыв во времени.
Атом Люминович немного поворчал (была у него такая устаревшая привычка — ворчание, он ведь был ровесником Ядера Никелевича), а потом открыл портал со светящейся надписью: 2010.
Осторожно, не снимая герметичных шлемов, дети переступили порог давно забытого две тысячи десятого года.
Самое первое, что бросилось в глаза, — яркие, бьющие в глаза, цвета. Вверху — синий, внизу — зелёный. И всюду — свет. Много света. А ещё их оглушил шум — вокруг шумело, шелестело и щебетало.
— Кислородные шлемы можно снять, — объявил ЯН-256 и первым освободился от защиты.
Непривычно щурясь на солнце, дети осматривались.
Старушка в платочке, с добрым лицом и с ведром, полным чего-то тёмно-красного, подошла к толпе.
— Чего, ребятки, в космонавтов играете? Вот молодцы.
— Д-да, — неуверенно ответили дети, испугавшись собственных звонких голосов. (На воздухе отчего-то говорилось легче.) Ученик № 025 шумно втянул носом свежесть и покачнулся.
«Надо будет сказать бабушке, чтобы больше не омолаживалась», — подумала ученица 029/1, разглядывая ласковые лучики морщин на старушкином лице.
— Дети, а ведь это — земляника! — воскликнул Ядер Никелевич. — Вот, посмотрите на этот экземпляр.
— А можно взять образец, Ядер Никелевич?
— Да чего ж на неё смотреть-то? Разбирайте, детки, кушайте на здоровье! И Вы тоже кушайте, Яков Николаевич, — сказала старушка.
— Как-как? — переспросил ЯН-526, удивляясь такому простому и ясному имени.
— Ммм, ни на что не похоже! — замычали от удовольствия дети. — Не оставляет привкуса пластмассы и полиэтилена. Интересно, что это за ароматизатор?