Папа считал, что детей должны воспитывать учителя.
— Не чавкай, — сказал папа Серёже, когда они сидели за столом и ели шашлык. — Тебе разве учителя в школе не говорят, что чавкать некрасиво?
— Нет, не говорят, — сказал Серёжа, продолжая чавкать.
— Ты ещё и обманываешь, позоришь своих учителей, — покачал головой папа. — Сейчас же принеси мне дневник.
И когда Серёжа принёс дневник, папа записал туда красной ручкой: «Уважаемые учителя! Ваш Гаврилов Серёжа громко чавкает за столом. Срочно зайдите к нему домой в субботу в 17.00».
В субботу учителя собрались у Серёжи, и папа сказал:
— Последнее время Гаврилов часто проявляет свою невоспитанность: прыгает на диване, вытирает нос рукавом, бросает как попало одежду! А в среду чавкал за столом! Если вы сегодня не примете меры, то уже завтра, я думаю, воспитанием вашего ученика будет заниматься милиция! Спасибо за внимание.
— А это родители должны! — вскочила молодая неопытная учительница по химии.
— Ну, теперь мне всё поня-я-ятно, — усмехнулся папа и строго посмотрел на учительницу по химии. — Какие учителя, такие и ученики. Воспитанный человек, когда хочет что-нибудь сказать, сначала поднимает руку. Садитесь.
Покрасневшая от стыда учительница по химии села на место. Она дала себе слово, что сразу же после собрания пойдёт в «Библио-Глобус» и купит книгу «Как себя вести в обществе».
— Все свободны, — сказал папа, включил телевизор и пошёл на кухню готовить люля-кебаб.
Лион Измайлов
Лукоморье
Когда я был мальчишкой и учился в пятом классе, нам задали на дом стихотворение «У лукоморья дуб зелёный».
А я его совсем не учил. Вернее, не совсем. Сначала я его учил, а потом уже совсем не учил. А Иван Иванович, наш учитель, как чувствовал это, — и именно меня вызвал в конце урока к доске.
И тут я понял, что надо тянуть время, тогда он, может быть, не успеет поставить двойку.
— Измайлов, — говорит Иван Иванович.
— Что? — спрашиваю я.
— Иди к доске.
— Кто, я?
— Ты Измайлов?
— Конечно, я Измайлов.
— Вот и иди к доске.
— А-а-а, — догадался я, — к доске. А я думал, вы перекличку делаете.
— Какая может быть перекличка в конце урока, иди к доске и рассказывай, что задано.
— А может, я с места лучше? — Делаю вид, что забочусь о классе. — Чтобы всем слышно было.
— Ничего, ничего, — успокоил меня Иван Иванович. — Тебя услышат. Иди к доске.