Пласты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лошади дружно бежали вперед, догоняя одна другую. Но быстро теряли резвость, опять плелись нехотя, и он догонял Любавина. И снова тот говорил:

— Коль зол бы я был, не согласился в бригадиры… Помню, пришел ты, заговорил о чем-то, даже и не отыщешь сейчас в голове тот разговор. А вот понял я, с чем ты пришел. Помнишь, сказал: «Ну выкладывай, что у тебя за пазухой для меня!» Ты и выложил. А я сразу же и согласие дал. Добром дал, с душой, даже порадовался… Не забыт, значит, Любавин, раз ему вся колхозная стройка доверена.

— Я вас уважаю, Федор Кузьмич, — тихо ответил Игнат. — Какое же тут зло? Зря вы и разговор этот затеяли. Или почудилось что? Если бы знали, Федор Кузьмич, какой хороший пример подали людям!..

Было похоже — заснул собеседник. Игнат даже оглянулся. Улыбался смущенно Любавин, проговорил раздосадованно:

— Вроде бы и старался, бегал, а надо было круче стараться, круче бегать, вот как ты…

— Солдат мне приснился на днях…

— Что? — хрипло спросил Любавин.

— В войну, там, в Германии… Командир велел пулеметы немецкие подавить. А он — заморыш, бледный такой — гранаты свои мне отдал. Нехорошо я о нем подумал. Мол, ты бы сам и бежал. Ну, не добрался, ранило. А пулеметы подавил этот солдат. Может, как и я, истекал кровью, а дополз. Через смерть, может, свою перешагнул, бросил гранаты… Я не смог, ослаб…

Лошади опять понеслись вперед. Сани, поелозив о наледь лесного болотца, понеслись по застругам. Поравнялась Катерина. Позвала, блестя глазами в лунном свете:

— Садись-ка. Под тулуп пущу, нагрею.

Покачал головой, выдавил нехотя:

— Нет уж, Катенька…

Она отвернулась:

— Или влюбился?

Не сразу ответил:

— Человеку положено любить…

Катерина с яростью опоясала кнутом заиндевелые ноги лошади…

IX

Морозным утром Игнат забежал на конюшню. Сучков сунулся было в денник за лошадью.

— Э, нет, — остановил его Игнат. — Выводи любавинского. Наступила пора — торф на Волчье поле сегодня везут.

Рот открыл конюх, шлепнул длинным рукавом тулупа. Засеменил в дальний угол. А подведя жеребца к порогу, заговорил, покуривая морозным паром:

— Знал я, что придет это время. Вот и кормил, холил его, стерег.

— Ты бы других стерег. Не помнишь осень, огурешников своих?

— Игнат Матвеевич, — взмолился конюх, — уж и так досталось…

— Ну, ладно, ладно, — засмеялся Игнат, — а конь самых настоящих арабских кровей.

Вывернув из-за леса, увидел вдали силуэты лошадей, людей. Обозы шли с болот длинной вереницей. Он подскакал как раз, когда первая лошадь ступила в сугроб поля. Шагающий впереди Терентий Березкин, с белым замороженным лицом, закричал, мотая головой:

— А к самому времени поспел!

Жеребец рванулся вперед. Игнат удерживал его сердитыми окриками и все оглядывал людей, идущих мимо с вожжами в руках: Веру Гумнищеву, Матвея Шихова, Наталью Бородину…

Пришли на подмогу колхозники из бригады Тулупова. Увидел Федора Поганкина с голузиновскими. Припомнил сразу, как сидел он на скамье летним утром, забавляя котенка штрипками от подштанников, хмурый, недовольный. Сейчас был добродушен, с улыбкой на малиновом лице…

Смотрел на запорошенного снегом Паньку Горшкова. Неуклюжий, по-медвежьи раскачиваясь, парень кричал хрипло: