Некоронованные короли Востока: Афганистан, Иран, Пакистан. От племенного устройства до автократий XXI века: читать начало книги онлайн

Политическая система Талибанленда отвергает парламентаризм и представительную демократию. При этом основное требование международного сообщества, Соединенных Штатов и практически всех крупных стран – сформировать инклюзивное и представительное правительство. Только в этом случае Запад готов пойти на разморозку афганских суверенных активов. Однако, судя по всему, талибы не собираются предпринимать какие-либо шаги в этом направлении. Хаккани отмечает, что создание правительства – хорошая идея, «одобренная исламом». Однако решения правительства могут быть неоднократно отвергнуты (и неоднократно отвергались). Он пишет, что любое решение имеет лишь консультативную функцию для правителя. В центре политической системы – верховный лидер, все остальные институты лишь помогают ему править. Куда более чудовищным выглядит отношение лидеров эмирата к своему народу. Хаккани пишет, что любое решение, основанное на большинстве голосов, является недействительным, поскольку оно исходит из некомпетентности простолюдинов. Не в полной мере понятно, кого имеет в виду автор, употребляя слово «простолюдины», однако это носит очевидную негативную коннотацию. В книге одобряются ампутация и порка в качестве наказаний за преступления различного уровня. В Талибанленде отсутствует свобода вероисповедания – это «постыдно и оскорбительно». Также в книге содержатся нападки на различные правовые школы в исламе. В исламе есть четыре основных мазхаба[165]: ханафитский, маликитский, шафиитский и ханбалитский. Талибы не стесняются критиковать другие влиятельные исламские страны, например Саудовскую Аравию, Иран или Катар. Так, Хаккани пишет, что секты ислама, отличные от ханафитской, считаются позором и запрещены в Афганистане. Напомню, что около 10–20% населения страны составляют шииты, не относящиеся к ханафитскому мазхабу. Предоставлять религиозным меньшинствам какие-либо судебные привилегии запрещено.

Идеология в подобных режимах – это фундамент. Без нее функционирование таких систем невозможно. В Талибанленде за идеологию отвечают два человека: верховный лидер и Хаким Хаккани. Идеология талибов является вещью в себе и не приемлет внешнего влияния. Один из лидеров Талибанленда сказал мне: «Никто не будет указывать нам, какими должны быть наши законы. Мы будем следовать исламу и будем издавать наши законы, основанные на Коране. Наша идеология – исламская и единственно законная. Она направлена на благополучие нашего народа и возвеличивание ислама и мусульман». Это та область, из-за которой они не готовы идти на компромиссы, что бы ни стояло на кону. В разговоре со мной другой лидер «Талибана» сказал, что «идеи [книги] были поддержаны братьями в Кандагаре».

Талибы начали строить свое государство уже в период активной фазы борьбы с террором. Стоит попытаться проследить некую эволюцию. Еще одним документом, являющимся базой идеологии, теории государственности и политической системы, является опубликованный в мае 2010 года Кодекс поведения, или Лайха. Это третье, обновленное издание. Первые два увидели свет в 2006 и 2009 годах. Документ был подписан первым повелителем правоверных муллой Омаром и позиционировался как закон, обязательный к исполнению. Отмечалось, что в написании документа принимал участие мулла Барадар. В теории государственности эмирата еще тогда подчеркивалась абсолютная военная, теократическая, политическая и экономическая власть верховного лидера. Это и есть смысл и суть всей политической системы Талибанленда – абсолютная власть верховного лидера. Объединение всех ветвей власти дает возможность жесткого руководства и контроля над процессами в стране. Именно это, по мнению идеологов системы, позволяет следовать закону ислама. В документе республиканские власти были названы «рабами неверных» (США и Запада). Победа над ними есть первый и необходимый шаг, чтобы освободиться от оков и построить исламское справедливое общество – то, которое в Средние века построили праведные халифы на земле ислама в Аравии.

Талибы в Лайхе также именуются моджахедами, что отражает определенную историко-генетическую связь с движением, одержавшим победу в джихаде над Советами. Для достижения этих целей звучал призыв убеждать противника сложить оружие и присоединиться к джихаду. Командирам и бойцам вменялось в обязанности вербовать военных и чиновников республики, предоставляя им гарантии безопасности. Талибы были согласны, чтобы сторонники Карзая или Гани присоединялись к ним. Им не нужно было их полное уничтожение, только покаяние и следование их целям и задачам. Важным требованием было доброжелательное отношение к местному населению, действия в рамках исламской этики и морали, чтобы «завоевать сердца и умы простых мусульман». Талибам не разрешалось врываться в дома и проводить там обыски, вмешиваться в локальные конфликты разных племен, этнических групп или на почве региональной идентичности. Моджахедам предписывалось привести свой внешний вид – прическу, одежду и обувь – в соответствие с правилами и традициями в той или иной области, чтобы не вызывать лишних вопросов и незаметно слиться с толпой. Запрещалось курить, похищать людей, собирать дань с местных жителей и содержать в лагерях несовершеннолетних юношей. Также было запрещено брать выкуп за пленных иностранцев или агентов республики. Их разрешалось обменивать на пленных талибов. Пытать пленников также было запрещено, и только мулла мог определить степень тяжести наказания (что нередко приводило к пыткам). Любую добычу, в том числе деньги, взятые в ходе боев с неверными или отступниками, следовало поделить согласно шариату. Детали раздела добычи также содержались в Лайхе: одна пятая полагалась верховному лидеру. Если же добыча попадала в руки моджахедов без боя, ее нужно было передать руководству. И, наконец, самое важное: дозволялось использовать терроризм в качестве метода борьбы. Теракты с использованием смертников разрешены в том случае, если они наносят серьезный ущерб противнику.

В Лайхе содержались тезисы организационного плана. Отчасти они отражали планы движения после того, как оно придет к власти. Создавая теневые институты, механизмы управления, талибы готовились к быстрому поражению республики и исходу иностранных военных. Так, отмечалось, что в 2010 году уже существовали районы, где действовали законы Эмирата. Туда назначались шариатские трибуналы из трех судей, одобренных верховным лидером, – эти органы могли выносить смертные приговоры. В провинциях, где это было возможно, назначались гражданские администрации из пяти человек, которые должны были взять в свои руки административное управление районом. По мнению Вячеслава Белокреницкого, документ имел тактическое и стратегическое направления[166][167]. С одной стороны, Лайха была направлена на продолжение активного джихада. Компромиссы или переговоры даже не упоминались – они не были нужны талибам, уверенным в своей победе. С другой стороны, движение активировало свою пропагандистскую деятельность, фактически шло в наступление. Помимо чисто практических рекомендаций, которые оставались и, вероятно, остаются актуальными, Лайха определяла некоторые аспекты теории государственности талибов. Они подтверждаются другими документами, вышедшими из-под пера идеологов движения.

Талибанленд долгое время живет без конституции. Конституция республики, сформированная при бывшем президенте Афганистана Хамиде Карзае, была отменена заявлением верховного лидера эмирата. Заместитель министра юстиции Абдул Карим Хайдер заявил, что ханафитская школа служит основой для решения проблем: «Священный Коран, Сунна Мухаммеда и судебная практика каждой исламской страны являются основой и текстом конституции в целом и в деталях». В то же время Забихулла Муджахид заявил, что работа над новой конституцией продолжается. «Конституция составляет основу законодательства правительства. Наши законы формируются на основе конституции», – сказал Муджахид. Политики высказали свое мнение о крайней необходимости принятия конституции и призвали исламский эмират активно решать этот вопрос[168].

В 2005 году был опубликован проект конституции исламского эмирата. Это было время, когда талибы только готовили наступление, и документ представлял собой проект будущего фундаментального закона. Обратим внимание на некоторые пункты, философию и идеологию. Основные принципы несколько отличаются от тезисов, содержащихся в вышеперечисленных источниках. В целом нужно признать, что некоторые главы выглядели вполне современными. В проекте конституции содержались принципы разделения властей, необходимости защиты прав человека. Одновременно с этим признавалась центральная и позитивная роль ООН, принципы невмешательства во внутренние дела и мирного сосуществования народов мира. Талибы придавали законодательному оформлению своего государства принципиальное значение. В связи с этим уделялось внимание работе над разного рода идеологическими, теоретическими и философскими текстами. В преамбуле конституция была названа «Основным законом, Основным посланием, Предписанием или Инструкцией»[169]. Документ состоял из 10 глав и 110 статей и считался вступившим в силу с момента публикации на официальном сайте движения.

Первая глава, «Основные принципы», определяла политическую систему. «Эмират есть свободное, независимое, единое и неделимое государство. Государственный строй Эмирата основывается на законах священного Корана. Религия народа – священная религия ислам. Официальным религиозным толком является ханафитский мазхаб». Исламский шариат был определен как единственный источник законности на всей территории страны, определяющий личную и общественную жизнь людей. Статья 7 выглядит несколько саркастично. Так, было сказано, что «Эмират передает власть своему народу, благочестие которого есть первейшее достоинство». Статья 11 определила пушту и дари официальными и литературными языками. Каждый из них должен был использоваться в законотворчестве, документации, при написании книг, учебных пособий, в средствах массовой информации, в процессе преподавания языка и литературы. «Эмират приложит усилия в развитии этих языков», говорилось в документе. Примечательно, что статья 12 утверждала, что Эмират собирался внедрить в практику изучение арабского – языка Корана и исламской науки. Статья 15 утверждала, что власть должна основываться на централизованном управлении со столицей в Кабуле. Жители Афганистана были названы подданными, термин «гражданин» не упоминался.

Было сказано, что все подданные равны перед законом и обладают равными правами и обязанностями, дискриминация запрещена. Статья 19 выглядит иронично: «Свобода – естественное право человека при условии, что она не наносит ущерба свободе и чести других людей или общественному благу и безопасности всего общества, его мирной жизни и устоям исламских законов». Устанавливалась презумпция невиновности, как в западных прогрессивных конституциях. Никто не может быть незаконно наказан, если только до совершения преступления уже не действовали соответствующие указания исламского шариата и законы. Никого нельзя преследовать или арестовывать, если только на этот счет нет указания закона. Статья 29 запрещала выдачу подданных: ни один афганец, обвиняемый в преступлении, не может быть выдан иностранному государству. Статья 35 разрешала мирные собрания и митинги (которые в реальности запрещены). «Подданные Афганистана имеют право собираться для обеспечения дозволенных законом целей без оружия и мирно, не доставляя неудобства другим людям», утверждается в документе. Далее сказано, что собственность защищена от посягательств. Глава 3 регламентировала работу исламского совета, то есть шура. Отмечалось, что члены этого органа назначаются повелителем правоверных из провинций согласно их градации: провинция первой категории – три человека, второй категории – два человека, третьей категории – один человек. То есть провинции поддавались градации, принцип которой непонятен и нигде не объяснен. Фактически закрепляется неравенство регионов. Возможно, речь идет о разделении провинций на группы по количеству населения или размеру – подобная практика существует во многих демократических странах на Западе и вряд ли может считаться дискриминационной. Однако неизвестно, что подразумевалось на самом деле.

Статья 15 определяет обязанности и компетенции шуры: 1) утверждение законов; 2) наблюдение за законностью деятельности учреждений Эмирата; 3) принятие решений, связанных со спорными делами; 4) утверждение плана работы кадрового состава, обычного бюджета и бюджета развития; 5) принятие решений, касающихся мира и войны, при участии высшего совета, верховного суда и совета министров, под председательством лидера; 6) утверждение международных договоров на уровне правительств с участием высшего совета, верховного суда и кабинета министров; 7) утверждение генеральной линии политики правительства; 8) интерпелляция, или получение ответов правительства; 9) защита достижений, намерений и целей джихада; 10) утверждение порядка предоставления и получения займов и безвозвратной помощи стран и международных организаций. Пункт 12 определяет, что в случае смерти или отставки лидера и отсутствия его завещания до назначения нового лидера его обязанности исполняет верховный судья. Кто, согласно этому документу, является вторым человеком в иерархии, понятно: глава судебного органа – авторитетный и знатный член движения во все времена его существования.

Глава 4 определяет обязанности и права верховного лидера. Он возглавляет Эмират и обладает полномочиями в сфере законодательной, исполнительной и судебной власти. Лидер должен быть мусульманином, последователем ханафитского мазхаба, быть рожденным от отца и матери – афганских мусульман. Статья 54 указывает, что его права и власть являются первостепенными. В статье 55 перечислены прерогативы и обязанности лидера правоверных, и первоочередное – это верховное командование исламской армией. Среди прочего – назначение и отрешение от должности председателя совета министров и министров. Верховный лидер мог передавать часть своих функций другому лицу. Он назначал верховного судью и судей, утверждал кандидатуры иностранных послов и представителей эмирата в зарубежных странах. Глава 9 определяет общие контуры внешней политики, которая основывается на «светлом и драгоценном учении ислам, на устоях человеческих ценностей, обеспечении мира в обществе, политической независимости, целостности территории, выполнении эффективных и конструктивных планов по всеобщему миру и международному сотрудничеству». В документе отмечалось, что Эмират поддерживает и защищает Устав ООН, Организацию исламских государств, Движение неприсоединения, Декларацию прав человека до тех пор, пока они не противоречат ценностям ислама и мирной обстановке в стране. В целом проект конституции талибов носил противоречивый характер. С одной стороны, его нельзя назвать прогрессивным юридическим документом, детально определяющим политическую систему и идеологию. С другой, это один из наиболее качественных и модернистских документов авторства талибов. Но в любом случае он так и остался всего лишь проектом.

В 2017 году была опубликована книга верховного лидера «Инструкции для моджахедов от предводителя правоверных»[170], своего рода наставление для финального наступления, которое должно вскоре закончиться победой. 120-страничный памфлет надиктовывался и редактировался Хаккани-Исхакзаем. Прежде всего книга преследовала цель поднять моральный дух бойцов – в их среде было распространено пять тысяч копий. Основной тезис книги можно выразить следующим образом: «Джихад – это наша регулярная обязанность, нравится нам это или нет. У борьбы есть четкие правила и законы, которые обязательны к исполнению. Джихад приведет к результату рано или поздно, и его результат будет вожделенным». Борхан Осман отмечал, что книга напоминает трактат средневековых мусульманских авторов, которые записали высказывания пророка Мухаммеда и выдающихся религиозных ученых, при этом добавляя личную интерпретацию[171]. Вторая цель книги – укрепить центральную власть нового лидера. Помимо американских войск и армии республики в стране с 2015 года появились боевики Исламского государства. Если мулла Омар был создателем и его авторитет не мог быть подвергнут сомнениям, то у тогдашнего лидера Ахунзады не было такого непререкаемого статуса. Кроме того, в тот период талибам с трудом удалось преодолеть достаточно серьезные трения внутри движения.

В 2015 году была подтверждена смерть муллы Омара. Его преемником был объявлен заместитель мулла Ахтар Мансур, что не признали некоторые высокопоставленные соратники создателя движения. Власть Мансура продлилась недолго: он был убит в 2016 году вследствие удара американского беспилотника в пакистанской провинции Белуджистан. До сих пор обстоятельства смерти так и не раскрыты в достоверных и достойных научного анализа источниках. Ахунзада, третий по счету лидер талибов, занял пост в 2016 году, и ему нужно было усилить свои позиции в верхушке. Книга была призвана укрепить моральный образ талиба, исламского борца за справедливость. Очевидно, что в этот период движение испытывало определенные трудности: США готовились к исходу и решили в последний раз ослабить позиции радикалов, пойдя в наступление при генерале Джоне Николсоне.

Существенная часть книги состоит из арабских текстов и переводов из Корана, Сунны, цитат выдающихся духовных лиц, биографии пророка Мухаммеда и некоторых поэтических произведений. Сам автор делает несколько личных комментариев. Это оставляет место для большой двусмысленности, особенно когда обсуждаются деликатные политические вопросы. Например, автор несколько раз ссылается в тексте на понятия «эмират» и «халифат», но не разъясняет, как он определяет их или отличает одно от другого. «Неправильно, если джихад, начатый против неверных и их марионеток, ставится в зависимость только от ухода неверных; и неправильно, если кто-то говорит, что джихад должен прекратиться немедленно после ухода неверных, поскольку коррупция, которая возникла и распространяется ими, будет продолжаться. Моджахеды не должны быть одурачены и должны продолжать свой священный джихад до тех пор, пока это требуется для искоренения коррупции, и до тех пор, пока религия Аллаха не будет править страной, и, таким образом, бесчисленные жертвы моджахедов не окажутся напрасными», – говорилось в книге[172].

Разобрав основные документы, которые определяли политическую систему, теорию государственности и идеологии, поговорим об основных лидерах Талибанленда и тех, кто представляет интерес. Уже упомянутый автор талибских книг и памфлетов Абдул Хаким Исхакзай, также известный как Абдул Хаккани, в настоящее время является председателем Верховного суда и министром юстиции. Он считается в Талибанленде знатоком Корана и исламского права, является автором ряда книг на соответствующую тематику. Абдул Хаким Исхакзай родился в 1967 году в провинции Кандагар, происходит из авторитетного племени Исхакзай конфедерации Дуррани. Является одним из основателей движения «Талибан». С точки зрения «Талибана» он имеет особый статус из-за своей близости к верховному лидеру и его предшественникам. Поэтому Хаккани неоднократно возглавлял различные делегации на переговорах с американскими и международными посредниками. Хаккани именуется «шейхом», причем этот титул чаще используется в арабском и мусульманском мире, что подчеркивает его панисламские амбиции клерикала. Такой титул применяется к ученому, обладающему высокой степенью учености, благочестия и известности, к тому, на кого люди смотрят как на религиозный авторитет. Имя Хаккани не является знаком его связи с кланом, а говорит о том, что он окончил Дарул Улум Хакканья – исламскую семинарию Деобанди в Пакистане. Считается, что он является идеологом движения «Талибан». В подобных организациях эта роль может быть в ряде случаев не менее важной, чем позиция лидера. Хаккани-Исхакзай, на мой взгляд, – один из самых авторитетных и ультраконсервативных лидеров, имеющих влияние на верховного лидера и всю стратегическую линию Талибанленда.

Премьер-министр, или глава правительства, – мулла Мохаммад Хасан Ахунд. Это весьма почитаемый соратник муллы Омара, один из основателей движения. Принимал участие в джихаде против Советов в родном Кандагаре и занимал высокие позиции в период первого эмирата. Выпускник медресе в пакистанском Карачи. Известен скорее как религиозный деятель, чем воин. Мулла считается справедливым и нейтральным деятелем, который имеет высокий авторитет среди всех фракций «Талибана». Позиция главы правительства – одна их центральных. Учитывая раскол «Талибана» на две условные фракции, нейтральная позиция Ахунда выглядит логичной. Он не состоит ни в одной группе и не питает особых симпатий ни к одной из них, подчиняется напрямую верховному лидеру.

Видный замминистра иностранных дел, пуштун из конфедерации Гильзев Шер Мохаммад Аббас Станикзай – яркая личность в среде Талибанленда. Он родился в 1963 году в восточной провинции Логар в известной семье. Получил образование в индийской военной академии, которая в 1970-х годах занималась подготовкой офицеров афганской армии. Это обстоятельство – весьма нестандартное для талибов, которые близки к Пакистану, врагу индийского государства. Станикзай достаточно образован и говорит на дари, пушту, английском, арабском и урду. В период первого эмирата занимал должность заместителя министра иностранных дел, а затем заместителя министра здравоохранения. Российский дипломат, имеющий опыт переговоров с талибами, в интервью со мной сказал, что Станикзай – умный и образованный дипломат, однако он не в полной мере вхож в высшие круги талибской элиты[173]. Станикзай считается одним из наиболее квалифицированных дипломатов «Талибана». Он хорошо говорит по-английски и комфортно чувствует себя с западными журналистами. Он принимал участие во многих консультациях и переговорах с международными посредниками. Примечательно, что дочь Станикзая получила высшее образование в Дохе.

Министр иностранных дел Амир Хан Муттаки родом из южной провинции Гильменд. После советского вторжения его семья иммигрировала в Пакистан, где он вырос. Муттаки изучал арабский язык, логику, риторику, юриспруденцию, хадисы в религиозных школах афганских беженцев, которые окончил со степенью в области религиоведения. Дипломат являлся членом шуры и какое-то время отвечал за работу с медиа.

Вице-премьер мулла Абдул Салам Ханафи – единственный узбек в руководстве «Талибана», что не просто большая редкость, а скорее исключение. Ханафи родом из провинции Джаузджан, которая населена узбеками и находится на севере страны. Он учился в различных религиозных семинариях, в том числе в Карачи. Некоторое время преподавал в кабульском университете. Он не является представителем военного крыла, а принадлежит к религиозным деятелям. Говорит на многих языках и в среде талибов считается авторитетным знатоком деобандийского ислама и ханафитского мазхаба. Он довольно часто выступает с публичными заявлениями модернистского характера. Когда талибам нужно показать обновленный характер своего движения, они выдвигают на первый план Ханафи. В любом случае выдвижение на столь высокую должность (и, судя по всему, с реальными полномочиями) узбека говорит о некоторой эволюции движения.

О трех последних лидерах следует поговорить подробнее. Все они совмещают две должности: заместителя верховного лидера и еще одну, у каждого она своя. Это вице-премьер мулла Абдул Гани Барадар, министр внутренних дел Сираджуддин Хаккани и министр обороны мулла Мохаммад Якуб. Все трое являются самыми влиятельными, амбициозными и интеллектуальными лидерами с серьезными ресурсами и связями. У всех троих знатное происхождение и высочайший социальный статус. Они представляют разные кланы, племена и конфедерации племен, имеют свое представление о будущем эмирата. Мулла Якуб – сын основателя «Талибана», родился в 1990 году. Как и его отец, он выходец из племени Хотак, которое является частью ветви Гилджи. Это племя считает себя истинными Гильзаями и имеет высокий авторитет и легендарную родословную. Для муллы Омара переход от руководства местной повстанческой группировкой к управлению многонациональной нацией был непростым, но конфедерации Гильзаи это было не в новинку. С этим они столкнулись почти 300 лет назад, когда здесь правил последний представитель племени Гильзаи, Мирвайс Хотак, – как раз перед началом правления династии Дуррани. Как и мулла Омар, он был из племени Хотак. Этот правитель в начале XVIII века дал отпор персидскому Сефевиду, убив агентов империи в Кандагаре[174]. Он провозгласил независимость региона Лой-Кандагар (ныне южный Афганистан). Хотак широко известен как «дедушка Мирвайс». Это наследие помогло в свое время мулле Омару продвинуться вверх по социальной лестнице среди пуштунов. Его сын Якуб провел много времени, учась в исламских семинариях в Карачи. Долгое время он сопровождал отца, даже после того, как у Омара начались проблемы со здоровьем. Когда Якуб подрос, он начал постепенно «включаться» в джихад, стал членом шуры. По некоторым данным, он проявляет интерес к сугубо военным вопросам, религиозная догматика его интересует в меньшей степени. Вокруг Якуба сплачиваются молодые амбициозные представители Талибанленда, в особенности из Кандагара. Якуб, как и его отец, избегает медиа и публичности. Вообще, он стремится всячески подражать своему отцу, которого боготворит, рассказал мне один из лидеров организации[175]. После восстановления эмирата Якуб получил от верховного лидера то, чего хотел и просил, – пост министра обороны. «Он с интересом строит вооруженные силы», – сказал в беседе со мной член Талибанленда[176]. Особый статус Якуба подчеркивается тем, что он одновременно является заместителем верховного лидера. Впрочем, как и другой знатный пуштун.

Министр внутренних дел Сираджуддин Хаккани родился между 1973 и 1978 годами в Афганистане или Пакистане. Он является сыном основателя Сети, Джалалуддина Хаккани, авторитетного и прославленного участника антисоветского джихада. Хаккани – выходцы из племени джадран, или задран. Британцы впервые познакомились с этим племенем в начале XIX века, и это знакомство было печальным и кровавым. Более двух столетий назад британский чиновник предупреждал, что представители племени задран «больше похожи на горных медведей, чем на людей, их никогда не встретишь за пределами их холмов»[177]. Это обособленное воинственное племя известно своими воинскими качествами и непокорностью, оно не входит ни в одну из двух больших конфедераций. Члены его расселены в афгано-пакистанском пограничье. Нужно учитывать, что в определенной степени эти пуштуны настолько же афганские, насколько пакистанские. Солидное количество пуштунов-задран проживают по ту сторону линии Дюранда, в Пакистане. Ареал расселения сложился исторически и связан с торговыми путями, вокруг которых селились воинственные пуштуны в попытке установить контроль над ними. Представители племени проживают в регионе Лоя Пактия на юго-востоке Афганистана (провинции Хост, Пактия и Пактика) и Вазиристан в соседнем Пакистане. Межгосударственные границы в этой области носят условный характер, они не признаются племенами. Пуштуны из племени задран свободно пересекают границу, передвигаясь из одной страны в другую.

Могущество Сирджуддина основывается на его родословной. У него фактически есть обособленная, крайне сплоченная организация. Сеть выстраивалась по принципу большой семьи. Родственники Сираджа возглавляют ее на всех высоких и средних уровнях. У него установлены крайне тесные отношения с пакистанской ISI. Сирадж вступил в войну примерно в 2005–2008 годах, когда началось активное контрнаступление и активизация диверсионно-террористической войны. Он продемонстрировал сильные военные качества и был сторонником террористических методов. По его мнению, с превосходящим по мощи противником можно бороться только путем неизбирательного и ужасающего террора. Сираджуддин стал заместителем лидера «Талибана», его почитают как талантливого военачальника. Другой сын основателя Сети, Анас, был освобожден из-под стражи в 2019 году в целях укрепления доверия в ходе переговоров между США и талибами. Хакканисты были первыми, кто вошел в Кабул после победы талибов. Говоря же о Сираджуддине, следует иметь в виду, что он один из самых влиятельных людей и потенциальный претендент на высшую власть в Талибанленде. Во многом благодаря ему и Сети движение переросло во что-то большее, чем кандагарское движение южных пуштунов, включив в свои ряды сначала восточные, а затем и пакистанские племена. Хаккани принадлежит к новому поколению афганских повстанцев, которые играли важную роль в усилении движения. Одновременно с этим это один из самых радикальных и агрессивно настроенных деятелей. Неизбирательные и чудовищные теракты в Кабуле – идея Хаккани. Он руководил их подготовкой и реализацией. Впечатляют также его близкие отношения с международной сетью террористов, включая Аль-Каиду[178]. Фактически Сирадж руководит наиболее консервативным, отрицающим компромиссы и рационализм боевым крылом Талибанленда. Бен Ачесон отмечает рационализм Сети и Сираджа и приводит афганскую пословицу: «Никакая преданность в Афганистане не высечена на камне или, как гласит пословица, вы можете взять афганца напрокат, но вы не можете его купить».

Пожалуй, самым интересным персонажем в иерархии является Мулла Барадар. Это один из основателей движения, участник антисоветского джихада, близкий соратник, друг и заместитель муллы Омара. Некоторые даже отмечали тот факт, что они женаты на сестрах, что сделало их отношения более крепкими. Барадар родился в 1968 году в восточной провинции Урузган. Вырос в Кандагаре, где принимал участие в джихаде против Советов. Барадар – из влиятельного и авторитетного племени попалзаев, которое подарило Афганистану немало лидеров, включая основателя Дурранийской державы Ахмад-шаха Дуррани. Если два предыдущих деятеля являются мускулами Талибанленда, то мулла Барадар – его мозг. Он был фактически главой шуры Кветты; формально он был заместителем муллы Омара, но Омар редко появлялся на собраниях, а Барадар принимал почти все ключевые решения[179][180]. Вокруг него ходит немало легенд и слухов (как всегда было принято в Афганистане), перечислять которые не имеет смысла ввиду невозможности их верификации. Барадар провел много лет в заключении в Пакистане после того, как был арестован ISI в Карачи. Освобожден только в 2018 году и сразу назначен главным переговорщиком с США. Именно при его участии было подписано соглашение между Америкой и талибами в феврале 2020 года, которое положило начало выводу международных войск из Афганистана.

Муллу Барадара нельзя назвать умеренным или реформатором. Он, безусловно, не просто ярый сторонник генеральной линии, а один из самых главных ее создателей. Он принимал участие в написании многих ранних документов и регламентирующих стратегию «Талибана» текстов. Барадар был, пожалуй, одним из доверенных лиц муллы Омара, фактически одним из главных лидеров первого эмирата. Многие ожидали, что он займет место верховного лидера движения, но в момент трансфера власти Барадар находился в пакистанской тюрьме. Он никогда не был ультраконсерватором и ограниченным религиозным лидером. Барадар всегда напоминал скорее тонкого политика, хорошо знающего политические процессы и мир. Пожалуй, его можно назвать самым осведомленным о процессах в мировой политике и мире в Талибанленде. На протяжении нескольких лет персона Барадара была самой активно изучаемой самыми сильными разведками мира. О его философии, планах и политике стремились узнать агенты и аналитики многих влиятельных акторов мировой политики. Однако Барадар всегда оставался предан одному субъекту – Талибанленду.

Важно учитывать, что Барадар – наиболее интеллектуально развитый представитель элиты, политик, понимающий реалии и умеющий их анализировать. В этом смысле он подарок для мировых держав. С ним можно вести диалог, торговаться, идти на компромиссы, спорить и находить некие общие интересы. Барадар – один из немногих, кто может полностью понять церемониальный язык дипломатии, сделать правильные выводы и не навредить себе и своей стране. Авторитет Барадара очень высок. Его уважают как старые, так и молодые. Его близость к мулле Омару, его вклад в джихад и победу над «неверными» не подвергаются сомнению. Международные связи и контакты Барадара также впечатляют: его принимают практически во всех мировых столицах. Это один из немногих лидеров, с кем участники международной жизни стремились бы вести диалог. Однако у него немало врагов. Его позиции ослабели после того, как появилась информация, что он встречался с директором ЦРУ летом 2021 года[181]. Многих больше возмутил сам факт секретной встречи, нежели то, что на ней обсуждалось. Кроме того, отношения Барадара с главным спонсором движения – пакистанским ISI – нельзя назвать безоблачными. Логично, что в Исламабаде стремились бы видеть более ограниченную персону во главе страны и движения.

«Талибан» на протяжении долгих лет представлял собой сетевую организацию, некий бренд, под баннером которого существовало множество автономных группировок. Задача лидера заключалась в том, чтобы централизовать организацию. Назначение всех трех верховных лидеров «Талибана» всегда связано с выбором так называемых людей, которые освобождают и связывают[182].

И напоследок – несколько слов о верховном лидере, самом могущественном человеке, при котором движение сельских мулл одержало победу над самой великой в истории человечества военной сверхдержавой.

Скажу пару слов о лидере «Талибана», мулле Хайбатулле Ахундзаде. Ахундзада родился в провинции Кандагар. Его племя, нурзаи, принадлежит к конфедерации Дуррани. Получается, что верховная власть перешла от гильзаев (Омар) к дуррани. О Хайбатулле известно крайне мало. Как и мулла Омар, он стремится оставаться в тени, не общается с мировыми медиа. Бо́льшую часть времени Ахундзада проводит в своей резиденции в Кандагаре, редко выезжая в Кабул. После восстановления Эмирата его авторитет существенно вырос и сегодня является непоколебимым. Ахундзада скорее тяготеет к наиболее радикальному клану, но при этом стремится поддерживать тонкий баланс между различными элитарными группами.

В целом нынешний «Талибан» в Афганистане, или Талибанленд, представляет собой крайне любопытное политическое и социальное явление, способное к определенным реформам в рамках достаточно узкого коридора возможностей. Мы имеем дело с весьма интересным феноменом, судьба и будущее которого не определены.

Глава 7

Государство и племена в Афганистане

[165] Мазхаб – школа шариатского права. – Прим. ред.

[166] Интервью № 2.

[167] Белокреницкий В., Сикоев Р. Движение Талибан и перспективы Афганистана и Пакистана. – Москва: Институт востоковедения РАН, 2014. С. 212–214.

[168] Asatryan G. Taliban should engage with the World. Modern Diplomacy. 2023. URL: https://modern-diplomacy.eu/2023/07/24/taliban-should-engage-with-the-world/

[169] Белокреницкий В., Сикоев Р. Движение Талибан и перспективы Афганистана и Пакистана. С. 200–212.

[170] Haibatullah A. Instructions to the Mujahedin from the Commander of the Faithful. 2017.

[171] Borhan O. Taleban leader Hebatullah's new treatise on jihad. Afghanistan Analysts Network, 2017. URL: https://shorturl.at/dxzSW

[172] Borhan O. Taleban leader Hebatullah's new treatise on jihad. Afghanistan Analysts Network, 2017. URL: https://shorturl.at/dxzSW

[173] Интервью № 6.

[174] Acheson B. The Pashtun Tribes in Afghanistan: Wolves Among Men. Pen and Sword Military, 2023. Chapter 14.

[175] Интервью № 3.

[176] Интервью № 3.

[177] Acheson B. The Pashtun Tribes in Afghanistan: Wolves Among Men. Pen and Sword Military, 2023. Chapter 32.

[178] Организация признана террористической, ее деятельность запрещена на территории РФ.

[179] Acheson B. The Pashtun Tribes in Afghanistan: Wolves Among Men. Pen and Sword Military, 2023. Chapter 32.

[180] Giustozzi A. The Taliban at War 2001–2021. London: Hurst. P. 63.

[181] CIA Director William Burns held secret meeting in Kabul with Taliban leader Abdul Ghani Baradar // Washington Post. 2021. August. URL: https://www.washingtonpost.com/national-security/burns-afghanistan-baradar-biden/2021/08/24/c96bee5c-04ba-11ec-ba15-9c4f59a60478_story.html

[182] Munir M. The Layha for the Mujahideen: An analysis of the code of conduct for the Taliban fighters under Islamic law. International Review of the Red Cross. 2011. 93(881): Р. 81–102.