— Ты с ума сошёл? — заорала она, роняя кружку. — Ложись немедленно!
— Не ори, — поморщился он. — Я уже здоров.
— Здоров он! У тебя рана на груди, через которую чуть душа не вылетела!
— Но не вылетела же, — он повернулся к ней. — Благодаря тебе.
Влада подошла, заглянула в глаза. Они были ясными, чистыми, без той мутной пелены, что держалась первые дни.
— Правда лучше?
— Правда. Хотя слабость ещё есть.
— Тогда сядь хотя бы, — она подвела его к креслу. — Я принесу поесть.
— Не уходи, — он поймал её за руку. — Посиди со мной.
Влада вздохнула, но послушалась. Села на подлокотник кресла, обняла его за плечи.
— Знаешь, о чём я думал, когда лежал там, на земле, смотрел в небо и чувствовал, как жизнь уходит? — тихо спросил он.
— О чём?
— О том, что я так и не сказал тебе главного.
— Ты сказал. Ты предложил мне руку и сердце.
— Это не главное, — он повернул голову, посмотрел на неё снизу вверх. — Главное — что ты изменила меня. Ты вернула мне душу. Три сотни лет я был камнем. Ходил, говорил, даже сражался. Но внутри была пустота. А теперь...
— А теперь?
— А теперь я снова чувствую. Боль, страх, радость, любовь. Это страшно. И это прекрасно.
Влада прижалась щекой к его макушке.
— Я рада.
— Я люблю тебя, Влада.
— Я знаю.
— И ты меня любишь?
— Безнадёжно.
Он улыбнулся.
— Это хорошо.
В дверь постучали.
— Милорд, — голос Стефана звучал взволнованно. — Там... там это... король приехал. И с ним графиня д'Арвиль. Говорят, что хотят видеть вас. Немедленно.
Дамиан напрягся. Влада почувствовала, как каменеют его плечи.
— Моргана? — переспросил он. — Её же выслали.
— Вернулась. С королём. Говорит, что у неё есть доказательства измены.