— За Владу! — грянули все разом.
Влада смущённо улыбнулась, пригубила местное вино — терпкое, пахнущее травами и мёдом.
— Спасибо вам, — сказала она. — За то, что приняли. За то, что поверили. За то, что стали моей семьёй.
У Мираны на глазах выступили слёзы. Лисанна шмыгнула носом. Даже суровый Стефан отвернулся, делая вид, что рассматривает гобелен на стене.
— Ну, чего разнюнились? — крякнул Кузьма. — Давайте лучше споём!
И запели. Странные, тягучие баллады о древних битвах, о любви и верности, о том, как хорошо сидеть у тёплого очага, когда за стенами воет ветер.
Влада слушала, закрыв глаза, и чувствовала себя дома. Настоящего дома, которого у неё не было никогда.
Ночью, когда гости разошлись, они с Дамианом поднялись на ту самую башню, где стояли неделю назад.
Осеннее небо было чистым, звёзды — огромными, яркими, почти живыми. Где-то далеко выли волки — или это только казалось?
— Замёрзнешь, — сказал Дамиан, накидывая ей на плечи свой плащ.
— С тобой не замёрзну.
Он обнял её сзади, прижал к себе. Влада чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, уверенно.
— Проклятие, — тихо сказала она. — Что с ним теперь?
— Не знаю, — честно ответил он. — Медальон до сих пор реагирует на тебя. Значит, душа Лилиан в тебе есть. Но ты — не она. Ты другая. Может, это и есть ответ.
— Какой?
— Что проклятие падёт, когда я полюблю не тень прошлого, а живого человека. Тебя.
Влада повернулась к нему.
— И ты полюбил?
— Безумно.
— Тогда почему мы до сих пор не счастливы?
— А мы разве нет? — он улыбнулся.
Влада посмотрела на звёзды, на замок внизу, на огни в окнах, на этого мужчину, который держал её в объятиях.
— Счастливы, — сказала она. — Да. Счастливы.
И это было правдой.
— Я хочу, чтобы это никогда не кончалось, — прошептала она.
— Не кончится, — пообещал он. — Я сделаю всё, чтобы не кончилось.
— Даже снимешь проклятие?
— Даже сниму. Если ты поможешь.
— А я-то чем могу помочь?
— Быть собой. Любить меня. Не бояться.