Влада усмехнулась.
— Это я умею.
— Тогда всё получится.
Они стояли на башне, обнявшись, глядя на бескрайние земли, раскинувшиеся внизу. Осенний ветер шевелил волосы Влады, пахло дымом и прелыми листьями, где-то ухал филин — или это был ворон?
— Слушай, — вдруг сказала Влада. — А как же моя кошка?
Дамиан замер.
— Кошка?
— Ну да. Муся. Я же её бросила. Она там одна, голодная...
— Ты серьёзно сейчас об этом?
— А что? Она живая! Она меня любит!
Дамиан посмотрел на неё долгим взглядом, потом расхохотался. Впервые за триста лет — громко, искренне, счастливо.
— Ты невероятная, — выдохнул он, отсмеявшись. — Только ты можешь думать о кошке в такой момент.
— А о чём мне ещё думать? — обиделась Влада. — Проклятие само как-нибудь сниме...
Она не договорила.
Потому что медальон на груди Дамиана вспыхнул — ярко, ослепительно, заливая всё вокруг алым светом.
А потом — погас.
Совсем.
Дамиан замер, глядя на него. Медленно расстегнул цепочку, поднёс медальон к глазам. Камень, пульсировавший триста лет, теперь был мёртв. Обычный серый камешек в золотой оправе.
— Проклятие... — выдохнул он. — Спало.
Влада смотрела на него, не веря.
— Как? Почему?
Дамиан поднял на неё глаза. В них стояли слёзы.
— Потому что я полюбил. По-настоящему. Не тень, не память, не надежду. А тебя. Живую, настоящую, сумасшедшую.
— И... всё? — Влада всё ещё не верила. — Просто взяло и прошло?
— Просто взяло и прошло, — подтвердил он.
Она смотрела на него, на медальон, на звёзды, на замок внизу — и вдруг тоже рассмеялась.
— Триста лет страданий, а развязка — из-за кошки?
— Из-за любви, — поправил Дамиан. — Которая думает о других даже в свой звёздный час.
Он притянул её к себе и поцеловал.
Долго, крепко, обещающе.