— Идём, — Игорь встал, подхватил его на руки и понёс в коридор, где около двери стояла большая картонная коробка. — Но есть условия… Шлем, щитки и полное послушание. Если дядя Слава скажет, что с вас довольно — вы снимаете амуницию и идёте домой. Договорились?
— Дааааа….
Мой сын готов сейчас обещать все что угодно, потому что как только Князев развернул коробку, и Тёма увидел картинку роликов, его мир раскололся.
— Тём, — я подбежала к нему, присела, заглядывая в сумасшедшие от восторга глаза. — Мне нужно отъехать на пару часиков. Ты можешь побыть дома?
— А на роликах можно? — Тёма почему-то посмотрел не на меня, а на Игоря, будто только он мог дать такое указание.
— Слав! — Игорь открыл дверь, демонстрируя охранника, скучающего у порога. — Соня, это Вячеслав, он присмотрит за пацанами. Решай…
Игорь раскинул руки, словно сделал все, что от него зависело.
— Мамочка, пожалуйста, — взмолился Артем, с любопытством рассматривая высокого крепкого парня. — Смотри, какой он большой…
— И ты будешь большим, если начнешь заниматься спортом, — Слава присел на корточки и протянул сыну руку. — Давай знакомиться? Дядя Слава.
— Артём Васильевич Мальцев, — от смущения прохрипел сын.
— София Павловна, я хоккейный тренер, поверьте, мне можно доверить детей, — Слава подмигнул, а после вежливо оттеснил меня, помогая Артёму расправиться с упаковкой.
— София Павловна, — на мои плечи опустился мой чёрный пиджак. Игорь подошел близко-близко, ободряюще сжал руки, будто хотел встряхнуть. — Нам пора ехать. Поверь, твоему сыну не нужно этого видеть…
Мне пришлось смириться с неизбежным… Игорь взял инвалидную коляску свекрови и покатил к лифту, дав мне минутку, чтобы поцеловать сына и подавить чувство вины за то, что я настолько бессильна, и моя жизнь мне уже почти не принадлежит.
Это был второй из самых ужасных дней в моей жизни…
Всё было как в тумане. Игорь просто указывал путь, а мы с Лизаветой Михайловной двигались следом. Он всё взял на себя! Просто подсовывал мне документы на подпись, указывая места для автографа.
Мы не произнесли ни слова… Ни в серых стенах морга, где не было ни грамма кислорода, ни в машине по пути на кладбище, ни в небольшой часовенке, где отпевали моего бывшего мужа.
Я была опустошена и уничтожена.
А мысль о том, что впереди меня ждёт борьба с системой, и вовсе уничтожала меня.
Где взять силы? Где взять веру? Веру в справедливость, в свободу, в совершенно незнакомого мужчину, так отчаянно пытающегося навести порядок в моей жизни. Игорь забрал все, что могло уничтожить нас с бабулей в этот день. Всё забрал… Осталась только боль от потери ещё одного близкого человека. Но добил Князев ровно в тот момент, когда казалось, что уже всё закончилось.
У подъезда его дома нас встретила охрана, чтобы помочь перенести Лизавету Михайловну в кресло. Пока я собирала свои вещи, пыталась засунуть огромную кипу выданных документов, услышала странный вздох. А когда обернулась, глазам своим не поверила…
Моя свекровь самостоятельно двигалась по гладкой площадке в сторону подъезда, управляя работающей рукой новенькой инвалидной коляской.
Лизавета Михайловна рыдала, захлёбывалась слезами, не в силах справиться со шквалом эмоций этого дня. Она задыхалась, отворачивала лицо, её губы тряслись, а в глазах было столько боли, что даже Князев понуро опустил голову и распахнул перед ней дверь.
— Идём, нам всем нужен отдых.
В квартире стояла полная тишина, лишь на кухне суетилась Дина Семёновна.
— Они спят, — шепнула старушка и вдруг отбросила полотенце и подошла к Лизавете Михайловне. — Ну что вы, голубушка! Не плачьте. Идём, я помогу вам…
Я была так обессилена, что промолчала, когда домработница забрала из моих рук кресло. Скинула туфли, подошла к дивану и рухнула, утыкаясь лицом в подушку.
— Тебя ломает, потому что мозг сопротивляется. Он привык просыпаться и генерировать новые варианты решения проблем, — голос Князева раздался всего в паре сантиметров от меня. — Но сейчас все изменилось. Это ломка, Софья Егоровна. И не потому, что тебе нравилось терпеть унижение, ведь ты — врач, и твоё место в операционной, а не с тряпкой в руках. Сонь, ты на меня смотришь, как на зверя, потому что отвыкла от помощи без обратки. А я, возможно, впервые сделал что-то хорошее просто так.
Игорь устало развалился в кресле, болтая стаканом с минеральной водой.
— Ещё вчера я бы налил себе водки и забылся в хмельной нереальности, где нет гнилых ментов, подстав и жадных до чужих денег людишек. Так что не думай, что одна тут мучаешься, — Игорь впервые широко улыбнулся. — Но если ты вечером ошибешься дверью, мои терзания станут капельку легче…
— Вот только ты мне стал нравиться, Князев. Сам меня отчитал за пошлость мыслей, — я поднялась с дивана, прервав минутку откровений.