Читать книгу «Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 7» онлайн.

— Драк не было? — уточнил я.

— Бог миловал. Ермолай за ними приглядывает, а он мужик серьезный, у него не забалуешь.

Я кивнул и направился к складу.

Здесь пахло иначе, чем на всем прииске. Здесь пахло химией. Резкий, чуть сладковатый дух нефтепродуктов перебивал даже запах сырой земли.

Вдоль стены, в прохладном полумраке, стояли ряды пузатых керамических бутылей, оплетенных лозой. Их поставляли староверы — единственные в округе, кто мог делать такую крупную и прочную посуду.

Я прошел вдоль рядов, касаясь плетеных боков.

— Это керосин? — спросил я, указывая на группу бутылей с белыми бирками.

— Он самый. Светлый, чистый. Около ста пятидесяти литров набралось.

— А это?

— Солярка. Восемьдесят.

В самом дальнем углу, словно наказанные, стояли широкогорлые горшки, закрытые деревянными крышками.

— А там то, что осталось после перегонки, — пояснил Архип. — Мазут этот ваш. Тяжелый, зараза, и липкий. Двести литров нагнали, девать некуда, только место занимает. Может, выльем?

— Не вздумай, — отрезал я. — Пусть стоит. Пригодится.

Выйдя со склада, я огляделся. Вечер опускался на прииск, и в окнах начали загораться огни. Но это были не те тусклые, желтушные пятна, к которым я привык за эти месяцы.

Окна конторы светились ровным и белым сиянием. Из казармы бил яркий луч, выхватывая из темноты кусок плаца.

— Игнат! — позвал я начальника охраны, который как раз проверял посты.

— Здесь я, Андрей Петрович.

— Что скажешь? Как народ принял новинку?

Унтер усмехнулся в усы.

— Народ, Андрей Петрович, в культурном шоке пребывает. Сперва боялись — воняет, говорят, непривычно. А как распробовали… Раньше в ночную смену как? Сальная свеча чадит, в двух шагах ничего не видать, только тени пляшут. Того и гляди палец себе оттяпаешь или в шурф улетишь. А теперь — как днем. Сортировка руды идет вдвое быстрее, глаз не ломают.

— Значит, понравилось.

— Не то слово. Бабы на кухне молятся на вас. Говорят, каждую крошку видно стало, — Игнат хохотнул.

Я заглянул в школу. Уроки уже закончились, но окна горели. Тихон Савельевич, наш учитель, сидел за столом и читал вслух какой-то толстый том, а вокруг него, открыв рты, сидела детвора. Керосиновая лампа стояла на краю стола, заливая класс светом. Я заметил, что даже на задних партах, где раньше царил полумрак, теперь было светло.

Зашел в лазарет. Арсеньев сидел у койки больного со свежей раной на ноге — придавило породой.

— Андрей Петрович! — воскликнул он, увидев меня. — Вы посмотрите! Просто посмотрите!

Он поднес лампу к ноге пациента.

— Всё видно! Каждый наложенный шов! Я вчера занозу вытаскивал — так мне не пришлось тащить бедолагу на улицу на холод. Это прорыв! Это же… гигиена, в конце концов!

— Рад слышать, доктор.

— Это не просто свет, — продолжал он вдохновенно, промокая лоб платком. — Это спасение. Сколько раз я шил практически вслепую, на ощупь? А теперь… вы дали мне глаза, Андрей Петрович.

В «нефтяном цехе» — том самом каменном сарае — было жарко. Печь уже погасили, но кирпичи еще отдавали тепло. Куб тускло поблескивал медью змеевика.