Читать книгу «Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 7» онлайн.

Степан сразу посуровел.

— Дело важное. Ответственное. Вы уж там, Андрей Петрович, не оплошайте. Отец Серафим — он строгий.

— Да знаю я, знаю! Все меня пугают этим Серафимом, как будто к Ивану Грозному на доклад иду.

Мы поднялись в комнаты. Вода в умывальнике была холодной. Я смыл дорожную грязь, побрился опасной бритвой, стараясь не порезаться.

Аня возилась за ширмой долго. Шуршала платьями, что-то бурчала себе под нос. Когда она вышла, я невольно залюбовался. Скромное, темно-синее платье, гладко зачесанные волосы, минимум украшений. Никакой столичной фифы, просто благочестивая девица. Хамелеон.

— Ну как? — она покрутилась перед зеркалом. — Похожа я на кроткую невесту?

— Ты опасна, Аня. Ты можешь притвориться кем угодно. Даже святой.

— Это комплимент?

— Самый лучший. Пошли. Нельзя опаздывать. Пунктуальность — вежливость королей.

Мы вышли на улицу. Решили идти пешком — погода стояла чудесная, да и растрястись после дороги не мешало.

Екатеринбург жил своей неспешной, сытой жизнью. Купцы степенно вышагивали по тротуарам, приказчики бегали с поручениями, а извозчики ругались на перекрестках. Никому не было дела до нас. Никто не знал, что вот эти двое, идущие под ручку, не так давно обсуждали будущее этой империи.

А у меня в голове крутилось только одно: что сказать батюшке? Как объяснить ему, кто я такой, не раскрывая правды, от которой его удар хватит? «Я пришелец из будущего, батюшка. Там Бога отменили, потом вернули, а потом вообще черт-те что началось. А я вот решил тут у вас порядок навести».

М-да. Прямой путь в сумасшедший дом.

Впереди показались купола Екатерининского собора. Золото горело на солнце так ярко, что больно было смотреть.

Аня вдруг крепко сжала мою руку.

Я скосил на неё глаза. Она смотрела прямо перед собой, лицо каменное, но рука выдавала. Волнуется. Моя железная леди, которая не моргнув глазом лезла в пекло, боялась разговора о душе.

— Эй, — шепнул я. — Ты чего?

— Не знаю, — так же тихо ответила она. — Страшно. Вдруг он скажет «нет»? Вдруг он увидит… что мы не такие? Что мы чужие здесь?

— Мы не чужие, Аня. Мы делаем этот мир лучше. Разве не в этом смысл?

— Смысл — да. А канон — нет.

Мы подошли к массивным дубовым дверям. Я почувствовал себя мальчишкой, которого вызвали к директору школы за разбитое окно.

Я глубоко вздохнул, набирая полные легкие воздуха.

— Прорвемся, — сказал я, скорее себе, чем ей. — Где наша не пропадала.

Потянул тяжелую ручку на себя. Дверь подалась неохотно, с тягучим скрипом.

Нас обдало запахом ладана, воска и вековой прохлады. Гул улицы мгновенно стих, оставшись где-то за спиной, в другом измерении. Впереди был полумрак, тишина и строгие лики святых, взирающие на нас с иконостаса.

Я переступил порог, чувствуя, как Аня прижимается к моему плечу. Начинался очередной экзамен в моей новой жизни. Экзамен не по химии, не по механике, а по человечности. И шпаргалок у меня не было.

Отец Серафим появился из бокового придела бесшумно, словно материализовался из воздуха. Сухонький, седой, в выцветшей, но опрятной рясе. Глаза у него были водянистые, но смотрели цепко, без старческой мути. Казалось, он видит не меня, не мой новый сюртук, а всё то, что я пытался спрятать: и «Ерофеича», и нефть, и тот факт, что я вообще не отсюда.

Мы с Аней поклонились. Она — низко, истово, как подобает благочестивой девице. Я — сдержанно, стараясь изобразить почтение, но не скатиться в лакейство.

— Андрей Петрович, Анна Сергеевна, — голос у священника был тихий. — Проходите. Ждал я вас. Степан Михайлович сказывал, дело у вас большое, суетное.

Он повел нас не к алтарю, а в маленькую комнатку при трапезной. Там, на столе стоял пузатый самовар и блюдце с колотым сахаром.