Я продолжила запихивать в наволочку украшения, монеты, драгоценные безделушки, чувствуя, как отчаянно колотится сердце. Руки дрожали, мысли путались. Сколько у меня еще времени?
Где-то за спиной Ларисс тихо застонал.
Я замерла, а потом метнулась к нему.
— Ларисс! — схватила его за плечи, слегка встряхнула.
Он дернул головой, лицо исказилось от боли. Густые ресницы вздрогнули, и его темные глаза медленно раскрылись.
— Тама… ра… — голос севший, едва слышный.
— Да, я здесь, — я погладила его по щеке, с трудом подавляя панику. — Мы должны собраться. Нас…
Я запнулась, не зная, как сказать. Как объяснить, что его лишили всего, что нас бросают в бездну?
Но он уже понял.
Тень промелькнула в его взгляде, губы сжались в тонкую линию.
— Владыка… — он выдохнул это слово с такой горечью, что у меня сжалось сердце.
— Владыка решил, что мы должны пожить в… в Запределье, — я проглотила ком в горле.
Глаза Ларисса вспыхнули. Он попытался приподняться, но тут же зашипел от боли.
— Тише, не двигайся! — я прижала ладонь к его груди, удерживая. — Тебе нужно прийти в себя!
— Не нужно, — он дернул уголком губ, болезненно, но с привычной дерзкой усмешкой. — Не думаю, что у нас есть время.
Я стиснула зубы. Время.
Я вскочила, метнулась к наволочке с награбленным добром и резко сунула ее Лариссу.
— Держи.
Он взглянул на нее с искренним удивлением.
— Что это?
— Наше будущее, — я тряхнула ткань, чувствуя, как внутри звякнуло золото. — Не знаю, что нас там ждет, но деньги всегда могут спасти положение.
Он хрипло рассмеялся.
— А ты, оказывается, не промах.
Я гордо вскинула подбородок.
— У меня инстинкт самосохранения развит лучше, чем у тебя.
Ларисс снова попытался подняться, на этот раз успешнее. Он морщился от боли, но двигался.
Песок продолжал сыпаться.
Я бросилась к сундукам, распахивая их, хватая первую попавшуюся одежду. Старалась выбирать теплые вещи, кожу, меха — у меня было дурное предчувствие.
— Одевайся, — кинула я Лариссу, накидывая ему рубашку и плащ.
Он без возражений схватил их, молча натягивая.