– Господи Иисусе… – вырвалось у Макса, и я услышала, как палочки для еды выпали у него из рук.
В помещение зашли мои друзья: Эндрю, Ник и Иса. Только выглядели они как гопники из 90-х с абсолютно лысыми головами, но при этом в милых пижамах.
От удивления я закрыла рот руками. Чуть отойдя от увиденного ужаса, я подала голос:
– Дети мои, какого хрена?
Парни увидели меня и двинулись в нашу сторону, занимая свободные места рядом с нами. Каждый поздоровался за руку с Максом и нежно обнял меня, спросив о самочувствии.
– Вы не ответили на мой вопрос, – не унималась я. – Детка, прости, – обратилась я к Максу, – этот допрос будет на русском языке.
Макс лишь кивнул с ухмылкой и с довольным лицом продолжил есть пельмешки.
– Эн, это была долгая ночь, – начал Иса. На нём была его чёрная бейсболка и чёрная мягкая пижама на пару размеров больше, но я больше не видела перед собой того книжного героя из дарк-романа. Передо мной сидел худенький мальчик с явным похмельем.
– Тебе не стоило болеть, этого придурка вчера совершенно никто не контролировал, – он указал на Эндрю палочками для еды.
– Мы напились. Подчёркиваю: мы! Не только я… – подхватил Эндрю. Оказалось, что у него ушки-пельмешки. Крупные кудри делали его лицо таким мужественным, а их отсутствие вскрывало принадлежность к крестьянскому роду, будто за дверью лапшичной он оставил коня. На нём была тёмно-фиолетовая пижама с капюшоном по типу кигуруми.
– Кажется, в какой-то момент я подружился в клубе с китайским парикмахером… я плохо помню, но потом мы втроём вдруг оказались в его салоне, и я уже сидел в кресле… – Эндрю замер, что-то вспомнив. – Макс, ты не мог бы узнать, как дела у Андрэ? – обратился он к парню на английском. – Кажется, наши компании в какой-то момент смешались, и образовалась очередь из желающих вытворять, а не творить.
Макс с тревогой ухватился за свой телефон. Буквально через минуту, громко выругавшись по-французски, он резко рассмеялся и повернул экран телефона в нашу сторону, где на фото красовались абсолютно лысые французы: Андрэ, Поль и Бэнжи.
– Вы идиоты… – тихо сказала я мальчишкам, – как вы вообще додумались до этого?
Ник, сидевший в своей милой коричневой пижамке словно лысый мишка, вдруг поднялся со стула, устремил свой взгляд на меня сверху вниз и несмело заговорил на английском:
– Я понятия не имею, что произошло, потому что ни черта не помню! Нам, конечно, очень жаль, мамочка, но не забывай, что мы молоды, и только сейчас самое время творить глупости. Мы никогда не будем моложе, чем сейчас!
Он так же резко опустился обратно на стул и выдохнул, прижав пальцы к вискам.
– Он прав, – улыбнувшись, сказал Макс, и Ник просиял от такой неожиданной поддержки. – Волосы отрастут, не успеешь оглянуться, зато эта история навсегда останется с нами, – он приобнял меня за плечи и спокойно сказал: – Пожалуйста, не злись на наших детей, они вырастут серьёзными русскими мужчинами, дай им шанс на глупости сейчас.
– Я просто переживаю… они могли натворить чего похуже… – я чуть расслабилась и улыбнулась от его заявления, а парни, уловив тон шутки, по очереди дали ему пять.
– Какой бы классный ты ни был, я не буду звать тебя папочкой, – сказал Эндрю после убедительной речи Макса.
– И купи себе пижаму, суббота – пижамный день, – подметил Иса, пережёвывая мясо.
– Дорогие родители, пожалуйста, не лишайте меня денег на карманные расходы, – подмигнул Ник и начал уплетать свою лапшу.
– А что за фишка с пижамами? – через какое-то время спросил Макс, когда мы уже выходили с ним на улицу.
– Когда я впервые оказалась в Китае пару лет назад, у меня были классные и совершенно безумные друзья, с которыми мы завели традицию проводить весь субботний день с похмелья в пижамах. Я привезла эту привычку с собой и, кажется, заразила ей абсолютно всех вокруг.
– Мне нравится, – улыбнулся Макс. – Поможешь мне с выбором на неделе?
Мы шли вдоль улицы, держась за руки, вчерашний страх рассеивался. Он не отступил совсем, но стал менее концентрированным. Да, Макс потрясающий, но вокруг меня реальная жизнь со всеми её недостатками в виде простуды, лысых и дурных друзей, сумасшедшей подруги. Возможно, в такой неидеальной жизни есть место для него. Возможно, это место всегда там было, просто ждало своего часа.
– Ди, давай прервёмся… – мой голос прозвучал несмело. – Кажется, я больше не могу, – ком к горлу подступал всё ближе.
– Эн, это прекрасная история, смелее.
Я выдохнула и продолжила.
– Третье правило иностранца в Китае, Лапуля: никогда, никогда не влюбляйся в человека, если ты заведомо знаешь, что он скоро уедет от тебя.
Глава 11. 普天同庆11[1]
[10] pǔ tiān tóng qìng «Вся Поднебесная вместе празднует». Всемирное ликование; праздник, который отмечают все.