Она бросает на меня последний молчаливый взгляд и поворачивается к машине, внимательно слушая, как он объясняет.
Я натягиваю комбинезон, не сводя с них глаз.
Она маленькая, всего-то метр пятьдесят с чем-то, но вкладывает все силы, тянет ключ, а потом смотрит на Томми в поисках одобрения. Он кивает, и она взвизгивает:
— Да! Я знала, что справлюсь!
— Тебя отец не учил колесо менять? — спрашивает он.
На миг она замирает, улыбка меркнет, но тут же возвращается:
— Эм… нет. Он бизнесмен, у него всегда куча дел. Честно говоря, не уверена, что он сам умеет. Наверное, у него есть кто-то для этого. Да и вообще… у нас с ним сложные отношения.
Звучит до боли знакомо. Сраный избалованный богач.
Томми качает головой, прячет руки в карманы и кивает:
— Ну вот, теперь знаешь, милая. И помни: если еще что-то случится, ты знаешь, кому звонить. Томми всегда позаботится о тебе.
— Спасибо, Томми. Ты не представляешь, как я тебе благодарна, — она возвращает ключ, потом вытирает ладони о шорты, размазывая смазку. — Я обязательно принесу тебе мои любимые клубничные бейнье5 в благодарность, и даже не вздумай отказываться. Они из пекарни неподалеку, «Эвер Афтер», они просто божественные.
Он смеется:
— Хорошо, милая. Спасибо. Но любой старик уже отправляется спать в это время. Уверен, Сейнт все закончит, верно, парень?
Я киваю.
Леннон поворачивается к нему, обнимает за шею, и он смеется, похлопывая ее по спине, пока она не отпускает.
Я смотрю на них двоих — на то, как Томми, сдержанный и суровый, вдруг относится к ней с почтительной мягкостью, а она отвечает искренней теплотой и добротой. И внутри меня что-то шевелится.
Что-то чужое, неожиданное.
Что-то такое, чему я сам не могу дать название.
Томми подмигивает мне и подходит ближе, наклоняясь к самому уху, чтобы слышал только я:
— Она хорошая девчонка, парень. Береги ее.
— Мы не… — начинаю я, но он уже проходит мимо, бросая через плечо:
— Спокойной ночи, ребята.
Чертов старый лис.
Ступени жалобно скрипят под его шагами, наверху хлопает дверь квартиры — и воцаряется тяжелая тишина.
Я смотрю на Леннон, не отрываясь. Одна половина меня хочет поцеловать ее так, чтобы забыться, другая половина жаждет вернуть себе привычное уединение, то тихое убежище, каким для меня всегда было место Томми.
Теперь, когда она здесь, я уже не уверен, что все останется прежним, когда она уйдет.
Знакомый запах бензина и масла будто готов уступить место ее аромату — теплой ванили с медом, такой сладкий, что у меня пересыхает во рту всякий раз, когда я его чувствую.
— Честно, я даже не знала, что ты здесь работаешь, — говорит она первой, прерывая напряжение.
Но это не неловкость. Просто… что-то другое.
Я пожимаю плечами и запускаю руку в волосы: