Ну, может, так даже лучше.
Я вздыхаю, проводя ладонью по лицу. Что, черт возьми, мы будем делать?
Это тот же вопрос, который я задаю себе с момента, как она передала мне уведомление. Мне чертовски страшно, но я не могу этого показать. Я должен быть сильным для нее, несмотря ни на что. Как и всегда.
— Мы разберемся, мам. Дай мне разобраться, — говорю я, встречаясь с ней взглядом.
Слеза скатывается по ее щеке, и мое сердце будто сжимается в груди. Я ненавижу видеть ее слезы, видеть, как отец снова причиняет ей боль.
Несмотря на все, что он сделал, через что заставил ее пройти, в глубине души она — жертва.
Я знаю это. И это разрывает мое проклятое сердце. То, что от него осталось.
— Прости, Сейнт. Это моя вина. Я-я... мне надо было... — шепчет она, вытирая слезы рукавом кардигана.
— Это не твоя вина, мам. Ты знаешь, что это из-за него... — я останавливаюсь, выдыхаю. Поливать его грязью бесполезно — она все равно не поймет.
Мой отец украл все наши деньги за аренду из ее шкафа и, скорее всего, пропил и проглотил их в виде таблеток. И все равно... она найдет для него оправдание.
— Просто... я разберусь. У нас есть две недели, и я что-нибудь придумаю. Не переживай, ладно? — я обнимаю ее за плечи, притягиваю к себе, и она утыкается лицом в мою футболку, всхлипывая.
Даже если я в ярости, настолько зол, что готов проломить кулаком стену, я сдерживаюсь.
Чтобы это не контролировало меня. Чтобы он не контролировал меня.
Сейчас я знаю, что она в безопасности со мной. Я не знаю, как справлюсь или что, черт возьми, буду делать, но все, что имеет значение, — это то, что она в безопасности. Здесь и сейчас.
За это я и держусь.
Прямо сейчас.
Даже если это убьет меня в процессе.
ГЛАВА 16
ЛЕННОН
Мой желудок сжимается от нервов, пока я хожу взад-вперед по тротуару перед рестораном «Commander's Palace», сжимая под мышкой маленький перламутровый клатч. Шлейф моего винтажного платья «Chanel» тихо шелестит при каждом шаге.
Если Сейнт опоздает на это дурацкое мероприятие, я его прибью. И будет иронично, что после всех моментов, когда у меня чесались руки это сделать, все закончится именно здесь.
Он пообещал, что не опоздает, а я — последняя, кто остался снаружи, если не считать охрану, которая уже косится на меня так, будто готова выпроводить с территории.
Неоспоримый рев его мотоцикла разносится по улице, и грудь наполняет облегчение.
Слава богу.
Вовремя приехать — возможно, единственное, что сегодня пойдет как надо.
Я уже готовлюсь к худшему, поэтому мое сердце бешено колотится, хотя на мне потрясающее платье и макияж, сделанный визажистом, что обычно делает подобные вечера хоть чуть-чуть терпимее.
Нет ни одной логичной причины, чтобы мой пульс так скачет, пока я наблюдаю, как Сейнт подъезжает к стойке парковщика на своем черном, блестящем мотоцикле, подсвеченном закатным солнцем сквозь облака.
И точно это никак не связано с тем, как он красиво выглядит в смокинге от «Saint Laurent», с татуировками, что поднимаются к горлу и рисуют узоры на коже почти кощунственно. Черные линии выглядывают из-под манжет, когда он тянется за ключом и глушит двигатель, ткань обтягивает его бицепсы.
Во рту пересыхает… но, очевидно, не из-за него, правда? Просто нервы.
Я никогда не умела врать себе.