— Привет.
Мать делает шаг вперед и заключает ее в объятия. На ней изумрудное платье, шею и запястья украшает блеск алмазов. Она касается губами обеих щек дочери, потом, оставив руки на ее предплечьях, отстраняется, чтобы окинуть ее взглядом.
— Ты просто великолепна, дорогая. Мне очень нравится это платье. Очень классическое.
Леннон вежливо улыбается.
— Спасибо.
Наконец, мать переводит взгляд на меня, улыбка чуть тускнеет.
— А это… кто?
Она сглатывает, глядит сначала на меня, потом на родителей.
— Это Сейнт. Мой…
— Парень, — заканчиваю я за нее с ухмылкой.
Мать выглядит почти так же удивленной, как и отец, но ее безупречная улыбка не исчезает. Видно, она прекрасно умеет сохранять маску. Но я-то вижу сквозь эту чушь. По мелочам: резкий вдох, дрожь в улыбке, сглатывание.
Я как никто другой знаю, как важно не позволять миру увидеть, что скрывается за маской.
Протягиваю руку ее отцу, и его взгляд медленно скользит вниз, задерживается на темной татуировке на тыльной стороне моей ладони.
Хотел бы я достать телефон и сделать снимок его лица. Как будто он учуял дерьмо — нос чуть сморщен, кожа на переносице складками, губы натянуты в странную смесь улыбки и гримасы.
— Парень? — бормочет он, полностью проигнорировав мою руку.
— Это не так давно произошло, но я не могла больше тянуть, хотела, чтобы вы с мамой его встретили, — говорит Леннон, глядя на меня. Я подмигиваю ей, готов разыграть мудака на полную — жду, когда жилка на его шее вздуется еще сильнее. Он уже налился свекольным цветом. Ему бы давление проверить.
Миссия выполнена, Золотая Девочка, и я еще ничего не сказал по-настоящему обидного… пока что.
Это чертовски просто.
Хотя, честно говоря, я его понимаю — не каждому понравится видеть рядом с паинькой-принцессой такого, как я. Вот потому и будет еще веселее, когда я наконец…
— Знаете, что говорят? Когда понимаешь — понимаешь. И поверьте, я понял. Верно, малышка? — шепчу я, склонившись и касаясь губами точки под ее ухом. Она вздрагивает, потом сжимает мою руку так, что пальцы почти ломаются.
Предупреждение.
Жаль, но мне на предупреждения плевать. Вот почему она и выбрала меня для этой игры.
Хотя надо признать, для такой миниатюрной девушки она удивительно сильная.
Ее мать издает сдавленный звук, мы оба смотрим на нее. Та ладонью прикрывает рот, тихо откашливается и снова натягивает улыбку.
— Ну, что ж, очень приятно познакомиться, Сейнт. Мы рады, что ты пришел. Этот вечер особенно дорог Эдварду. Он любит этот фонд и всегда старается сделать это главным благотворительным событием года.
Мой взгляд перемещается на отца Леннон, и в животе тут же неприятно скручивает. Ну да, образцовый, блять, гражданин. Жертвует на благотворительность, фотографируется с жалкими людишками, которые на него работают. Жаль только, что мир не знает — он лживый ублюдок, готовый на все, переступив через кого угодно, лишь бы сохранить этот образ жизни.
Эдвард улыбается, но эта улыбка не касается его глаз.
— Да, конечно. Нам, пожалуй, стоит пройти к своему столу. Торги, кажется, начнутся сразу после ужина.
— Отлично. Вы не могли бы дать нам минуту? — спрашивает Леннон. — Мы сейчас подойдем.
Нос ее матери морщится в явном отвращении при мысли, что мы останемся наедине.