Но Руслан уже снова сосет, серьезный и сосредоточенный.
— Что смотреть? — не понимает Ахмед.
— Он улыбнулся! Настоящей улыбкой! Я видела!
— Правда? — Ахмед садится рядом, смотрит на сына. — Сын, покажи. Улыбнись.
Руслан игнорирует. Сосет и даже глаз не открывает.
— Не хочет, — разочарованно вздыхает Ахмед. — Мне не показывает.
— Подожди, еще покажет.
Мы сидим рядом, глядя на Руслана. Через минуту он отпускает грудь, смотрит на нас обоих и снова улыбается. Широко, беззубо, счастливо.
— Видел? — шепчу я.
— Да, — голос у Ахмеда хриплый. — Видел.
— Он улыбается.
— Нам.
Мы смотрим друг на друга, и я вижу, что у него на глазах слезы.
— Ты плачешь? — удивляюсь я.
— Нет, — он быстро трет глаза. — Просто... это так... не знаю. Счастье какое-то.
— Глупый, — я целую его в щеку. — Это только начало.
Вечером, когда дети спят, мы сидим на кухне. Зарема ушла к соседке, мама в Москве, мы одни.
— Сумая, — говорит Ахмед. — Я хочу тебя кое о чем попросить.
— О чем?
— Давай поженимся еще раз. Не по-мусульмански, мы уже это сделали. А в загсе.
Я смотрю на него удивленно.
— Зачем?
— Чтобы у тебя была бумага. Чтобы ты была официально моей женой. Чтобы дети носили мою фамилию без вопросов.
— У Анисы твоя фамилия.
— У Анисы — да. Но я хочу, чтобы у Руслана тоже. И чтобы ты тоже носила мою фамилию.
Я молчу. Честно говоря, я как-то не задумывалась об этом. Мы сделали никах — для нас это главное. А официальный брак...
— Ты хочешь? — спрашиваю я.
— Хочу. Очень.
— Тогда давай, — улыбаюсь я. — Если тебе это важно.
— Мне важно все, что связано с тобой.